— Дышите ртом, — посоветовал я. — И не думайте о том, что именно вдыхаете.
— Легко сказать, — прохрипел Мика, но не отстал.
Красавчик на моём плече прижал уши и зафыркал, выражая крайнее неудовольствие окружающими запахами. Горностай вообще не любил ничего, что оскорбляло его чувствительный нос.
— Потерпи, маленький, — я почесал его за ухом. — Скоро закончим.
Мы прошли около двадцати шагов вглубь, когда Карц вдруг остановился и зарычал.
Рык огненного лиса эхом прокатился по коридору, и в ответ из темноты впереди донёсся другой звук — низкий, вибрирующий свист, от которого заломило в ушах. Я напрягся.
В свете Карца из темноты проступили две фигуры.
Они были похожи на летучих мышей, но увеличенных раз в десять. Размах кожистых крыльев превышал три метра, а тела были покрыты жёсткой чёрной шерстью с проблесками тусклого серебра. Четыре глаза у каждой твари, расположенные попарно. Из приоткрытых пастей торчали длинные изогнутые клыки, с которых капала тягучая слюна.
Пещерный жнец. Уровень 35. Эволюционный индекс — D.
— Работай, дед. Равные противники, — я спокойно кивнул.
Старик выступил вперёд.
— Осторожнее, — сказал Мика, но росомаха уже двигалась.
Жнецы одновременно издали тот самый вибрирующий свист, и волна ультразвука ударила по нам с физически ощутимой силой. Голова закружилась, перед глазами поплыли круги. Мика охнул и схватился за стену, Барут отшатнулся назад.
Но Старик даже не замедлился. Не дал им провести атаку до конца.
Гравитационный пресс обрушился на обеих тварей одновременно. Жнецы, уже расправившие крылья для атаки, рухнули на пол пещеры с такой силой, что я услышал хруст ломающихся костей. Их визг оборвался, сменившись хрипом, а потом и вовсе затих, когда невидимая сила вдавила их в каменный пол.
Всё заняло не больше трёх секунд.
Старик отступил назад и фыркнул.
Получено опыта: 20000
Получено опыта: 20000
Уровень питомца повышен (34)
После убийства богомола он поднялся до тридцать третьего и с запасом, а теперь добавил ещё один. Быстро растёт.
— Чисто, — сказал я остальным. — Можно работать. Вы как?
— Н-нормально, — откликнулся Мика. — Начинаю привыкать к вашим будням.
— Пора бы, — хмыкнул Барут и осторожно обошёл раздавленные тела жнецов, стараясь не наступить в расползающуюся лужу чёрной крови. Лекарь последовал за ним.
На всякий случай активировал «Обнаружение» — ничего полезного.
Мы прошли ещё глубже в пещеру и оказались в просторном зале с высоким куполообразным потолком. Свет Карца едва дотягивался до верхних сводов, но того, что я увидел, хватило.
Весь потолок был покрыт шевелящейся массой летучих мышей. Тысячи маленьких тел висели вниз головами — их красные глазки отражали свет, создавая жутковатое ощущение звёздного неба, которое смотрит на тебя.
— Святые предки, — выдохнул Барут. — Мечта Стёпки прям…
Но моё внимание привлекло другое.
Пол зала был покрыт толстым слоем гуано — не меньше полуметра в глубину. И на его поверхности, на стенах, на выступающих из пола камнях — везде белели кристаллические разводы селитры. Её было так много, что некоторые участки выглядели как присыпанные снегом.
— Вот оно, — я не смог сдержать удовлетворённой улыбки. — То, за чем мы пришли.
Режиссёр и Актриса появились в зале следом за нами, продолжая гнать поток свежего воздуха через пещеру. При их приближении мыши на потолке зашевелились активнее, и некоторые сорвались с места и принялись кружить под сводами, но не нападали — слишком много хищников внизу.
— Ладно, — я повернулся к своим людям. — Работаем так. Старик рыхлит верхний слой, отделяет гуано от камня. Рыси поднимаются к потолку и сбивают оттуда свежие наросты селитры. А мы собираем всё это в мешки.
— Руками? — Барут посмотрел на своих ладони с выражением человека, который навсегда прощается с чем-то дорогим.
— Руками, — подтвердил я. — Гуано сухое и сыпучее, переживёшь. Влажное не трогать — там мало пользы. Поэтому руками. Ищите то, что хрустит.
Барут издал страдальческий стон, но опустился на колени рядом с ближайшей кучей белёсого налёта и начал сгребать его в подставленный Микой мешок.
Работа началась.
Старик методично двигался вдоль стен зала, вонзая когти в спрессованное гуано и активируя манипуляцию. Его сила рыхлила слежавшуюся за века массу, разбивая её на рассыпчатые комки, которые было гораздо легче собирать. Там, где он проходил, обнажались богатые селитрой слои, скрытые до этого под коркой свежего помёта.
Режиссёр и Актриса работали под потолком. Их улучшенный «Лёгкий шаг» позволял зависать в нужных местах, и оттуда направляли потоки ветра на свисающие наросты кристаллизовавшейся селитры. Белые хлопья срывались с камня и сыпались вниз снежным дождём, и Мика с Барутом едва успевали подставлять мешки.
Красавчик неожиданно оказался полезен — горностай носился по залу, обнюхивая каждый угол, и когда находил особенно богатое скопление селитры, начинал возбуждённо пищать и царапать лапками землю, привлекая моё внимание.
Я работал наравне со всеми — сгребал в мешки, стараясь не думать о том, что именно мы собираем. Запах уже не казался таким невыносимым — то ли нос привык, то ли рыси действительно справлялись с вентиляцией.
Время тянулось медленно, но мешки наполнялись один за другим.
— Этого хватит? — спросил Барут примерно через час, вытирая пот со лба и оставляя на коже грязный след. — Пожалуйста, скажи, что хватит.
Я окинул взглядом нашу добычу. Шесть полных мешков серо-белой массы, богатой селитрой. С учётом потерь при очистке и обработке — для двадцати штук более чем достаточно. Нормально.
— Хватит, — кивнул я. — Собираемся и уходим.
Барут издал звук, похожий на всхлип облегчения.
Мы вышли из пещеры, щурясь от дневного света, который после подземной темноты казался ослепительным. Стёпа ждал у входа, нервно вышагивая туда-сюда, и при нашем появлении бросился навстречу.
— Наконец-то! Уж подумал, вас там сожрали! Что так долго?
— Работали, — ответил я, сгружая тяжёлый мешок у его ног. — Тащи к лагерю. И осторожнее — это наше будущее оружие.
Стёпа подхватил мешок, принюхался и скривился.
— Оружие из дерьма летучих мышей. Ну, конечно. Почему бы и нет.
— Селитра из дерьма, — поправил Мика с видом человека, который теперь знает больше, чем хотел бы. — Вообще-то.
— Вообще-то оно всё равно воняет как… дерьмо, — парировал Стёпа, но взвалил мешок на плечо и двинулся в сторону лагеря.
Остальные последовали за ним, и вскоре мы растянулись цепочкой по лесной тропе — люди с мешками, звери по бокам, и я во главе процессии, уже прикидывая в уме следующие этапы работы.
Сера есть. Селитра есть. Осталось получить уголь и смешать всё в правильных пропорциях. Ах да, ещё и очистка.
К поляне мы вернулись, когда