— Попробуйте подумать, — подтолкнул его философ.
— Ну… не знаю, три.
— А вот и… гхм… А почему три?
— Ну, три двойки типа. А три двойки это… Шесть что ли?
— Вы… — от Тучнина явно укрылось то, каким именно образом Морыш добрался до правильного ответа. — Ладно. Один балл. Следующий.
Ученики стали проходить тест один за другим. С большинством Тучнин разбирался быстро. Средняя оценка колебалась где-то в районе четверки-шестерки.
В этой группе моих знакомых почти не оказалось. Кроме Морыша еще всего пара человек. Один из них — Лаз. Которого я не видел с момента встречи с Красочными на физподготовке. Как и договаривались, Тун показал ему, как попасть на Кибернетику, но это было без меня.
Полное имя у Лаза, кстати, было Лазарь Саблич. Необычное сочетание. Мне оно показалось смутно знакомым. Будто я прежде слышал или это имя или фамилию. Пытался вспомнить, где и когда, но видимо это не было что-то важное. Может, однофамилиц чей-то.
С Лазом Тучнин не сразу определился, что делать. Первым делом спросил его, откуда он. Но на это парень ответил уклончиво. Ну и в итоге философ все-таки начал его валить. И опустил-таки до «четверки».
— Да, слабо, — бросил он напоследок.
Но Лаз оказался крепким орешком. И на подначки преподователя вообще никак не прореагировал.
До него дочку какого-то звездного барона (4) Тучнин умудрился вывести на семерку, задавая вопросы по истории моды и географии ее родной планеты.
— Так-так, ну и кто там у нас остался… — протянул философ после этого. — Ах да, Михаил Романович. Что ж, давайте, давайте. Проходите. Перед смертью не надышишься, сами понимаете. Да, и позовите там следующую группу пока!
Я спустился с ряда. И когда занимал место на стуле рядом с преподавателем, внутрь аудитории начали заходить другие ученики.
И это оказались…
Ха! Ну кто бы мог подумать!
Почти вся имперская сворка во главе с Бенджамином Александритом (7)! Тут же были и Тимофей Краснов (4), и Фонте (3) с подпевалами и мой уже почти что лучший друг Эндрю Спарк (2). И даже Иван Снегов (0). В общей сложности около полутора десятков стихийников и стихийниц.
— О! Ваше высочество! — воскликнул Тучнин, поднявшись с места. — Так прекрасно увидеть вдали от дома знакомое лицо!
— Я тоже рад вам Арчибальд Феоктистович, — отозвался Александрит.
На меня он при этом даже взгляда не бросил.
Наверное, застеснялся. Тоже можно понять.
— Столько юных светлых лиц! — окидывая взглядом имперцев, Тучнин расплылся в мечтательной улыбке. — Ну что же, берите билеты! Уверен, что столь блестящие молодые люди оправдают все надежды!
В итоге Тучнин улыбнулся каждому.
А при выдаче билетов нескольким ученикам — включая Бенджамина — вручил листы не из общей стопки, а выбрал сам, достав их откуда-то из-под стола. Степень откровенности была какая-то запредельная. Да и у самого виконта (0) вид был, будто так и надо.
— В отличие от других, — добавил Тучнин, бросив взгляд на меня. — Итак, Звездный Михаил…
Мои имя и фамилию он произнес громче, явно привлекая внимание всех в аудитории.
— … Звездный Михаил — из рода Предателей Империи, — продолжил Тучнин, смакуя каждое слово. — Последний отпрыск этой забывшей о чести фамилии. Самое время проверить, возымело ли хоть какой-то эффект справедливое императорское порицание или же всему, что имеет отношение к этому роду, и правда следует почить в вечности…
— Ха! Красиво сказано, господин преподаватель! — воскликнул со своего места Спарк.
— Благодарю! — отозвался Тучнин с улыбкой. И снова посмотрел на меня. — Ну что, Михаил Романович? Прежде чем мы начнем, у вас есть какой-нибудь комментарий? Может, несогласие?
— Нет, что вы, Аристарх Феоктистович, — посмотрел я на него честными глазами. — Вы преподаватель, я ученик. Вам, безусловно, лучше знать.
— Во-от! — покивал философ с явным удовольствием. — Видите, голубчик, вы уже лучше справляетесь со своими эмоциями, так ведь? Начинаете понимать, где ваше место? Что ж, может, из вас и выйдет толк. Понятно, что каких-то высот вам не достичь, да и само попадание в Аркум явно огромный аванс. Но у вас есть шанс оказаться небесполезным.
На этих словах в аудитории уже отчетливо слышались смешки. Спарк, кажется, был на седьмом небе от счастья. Да и Фонте недалеко от него отстал. Одним из не многих, кто в первую очередь был занят своим билетом, кажется, был Бенджамин.
— Что ж… — Тучнин выждал еще небольшую паузу, потом сказал. — Кладите карточку.
Достав картонку из кармана, я положил ее на стол.
9. Михаил Звездный
— Стихия:
— Псионика: 7 (-1)
— Кибернетика: 2
— Классическая магия: 5
— Мистика: 10
— Физподготовка: 9
— Философия: 0
Пустота напротив философии сменилась нулем, и тогда я уже заметно расслабился. Зачет был в кармане.
А значит, теперь можно было общаться с господином преподователем… чуть более свободно.
— Что ж, давайте посмотрим ваши записи, молодой человек.
— Давайте, — кивнул я.
Тучнин взял мой билет и листок бумаги, на котором я тезисно накидал ответы. Бросил на мои записи короткий взгляд…
— Н-да, пожалуй, слишком специфические вам достались вопросы… — протянул он. — Вряд ли результат будет объективным… Лучше так сделаем.
Он стал рыться в стопке с билетами. Перевораачивать один за другим, явно пытаясь что-то отыскать.
— Вот оно! — выбрал он один билет, а следом и второй. — Пусть будет первый вопрос из этого билета, а второй из этого. Ну и, думаю, нет смысла в подготовке. Все-таки ваш род, Михаил Романович, уже показал себя как не особо надежный. Вдруг умудритесь спасть у кого-то из однокурсников? Так что слушаю вас.
Вопросы в билетах оказались такие:
1. Решите уравнение Эйнштейна вида…
2. Опишите влияние факторов транскрипции в цепочках ДНК вида…
В обоих случаях ниже шла по большей части клинопись, которую я понимал очень и очень условно.
Чего, собственно, и следовало ожидать.
Мы разбирали с тобой уравнения Эйнштейна, — заметил Старик.
Ну, разбирали, — согласился я. — Если бы у меня было часа три времени и справочники под рукой, может я чего-то и ответил бы.
Один час теоретической физики каждый день в течение следующей недели.
Почему-то именно чего-то такого я и ожидал.
Хорошо, — вздохнул я мысленно. — Пей мою кровь.
— Какие-то проблемы, Михаил Романович? — усмехнулся Тучнин. — Могу сменить вопрос, но тогда придется заранее снизить вам балл…
— Да нет, я думаю, что должен попытаться, — ответил я.
Ну а после стал диктовать. Частично сам, но во многом, надо признать, просто дублируя слова Старика.
На первом же предложении «ноль» по философии в карточке превратился в единицу. А сразу после нее в тройку. Тучнин сначала, кажется, не понял, что происходит. Опомнился он, только когда