– Спасибо, что заставила меня улыбнуться. Мне это нужно. Ночь была долгой… я не могла заснуть. Не могу поверить, что его больше нет.
– Я слышала, что он был очень замкнутым человеком. Как вы вообще… подружились?
– Мы с мужем развелись шесть лет назад. Но он продолжал меня доставать. Джованни оказался настоящим спасением, он не только отвадил бывшего, но подбодрил меня в то время, когда я думала, что никогда больше не выйду из дома. Вся моя привычная жизнь тогда рухнула.
Саша кивнула, что тут скажешь…
– Поэтому я чувствую себя ужасно виноватой… Он помог мне, а я не смогла помочь ему. Я чувствовала, что Джова неспроста приехал в нашу деревню, но он ни разу даже не обмолвился о причине, а я не стала расспрашивать. Если бы я настояла, разговорила его хоть раз! Возможно он остался бы жив. Если бы я знала… – голос Орланды задрожал.
– Насколько я поняла, в деревне не очень любили Джованни, считали его слишком скрытным.
– Он сам не очень-то любил заводить друзей. В деревне такого размера нужно молчать и не пускать никого в твою жизнь, если у тебя есть секрет. Иначе его невозможно удержать в тайне. И Джованни всегда был принципиальным в том, что касалось его работы, а это не всем нравится. Но он строго следил за соблюдением закона, никаких денег в обход кассы, ну, вы понимаете. Некоторые считали, что он вмешивается не по назначению.
– Значит, у него были враги?
– Одно дело – не любить кого-то, совсем другое – убить.
– Но он мог поймать кого-то на серьезном нарушении.
– В нашей деревне? Да что тут нарушать! Нет, наши не могут иметь отношения к его смерти.
– Тем не менее, он мертв. А посторонние вряд ли найдут дорогу к иве у реки. Вы никому больше не говорили, где он может быть?
– Конечно, никому. Кроме тебя.
– О ваших отношениях знали?
– Здесь ничего такого не утаишь. Однако… нам удавалось.
– Однако бармен Нино в курсе,– в тон Орланде сказала Саша.
– Потому что он мой сын, – улыбнулась женщина.
– Понятно… но может, кто-то был особенно недоволен деревенским полицейским?
– Стефания вечно ворчала… это наш мэр и председатель комитета по организации праздника. Ей не нравилось, что Джованни лез во все дела комитета, а он всегда говорил, что мы взяли на себя ношу, которую тянем с трудом. Вы же слышали, что сюда приезжают одинокие люди, чтобы познакомиться? Вот такой… скажем, побочный эффекты от нашей фесты. Джованни говорил, что среди этих людей могут быть мошенники, одно дело, когда люди приедут повеселиться на пару дней, другое – если намерены завести отношения. Он говорил, что на нас лежит ответственность.
– А Стефания?
– Она не одобряла активность Джованни. Ясно дала понять, что не хочет, чтобы он мелькал на глазах туристов, шпионил и сеял смуту. Намекала, что пора ему попросить перевода в другое место, слишком засиделся в деревне. Она мечтала выгнать его отсюда.
– Ничего себе!
– Не обольщайся, когда увидишь мэра на празднике. Она красноречива и улыбчива, но не терпит, когда кто-то мешает ее планам, особенно если это связано с финансами.
– Могла она…
– Убить Джованни? Конечно, нет, она пожилая синьора. И нанимать никого не стала бы, проще уговорить вышестоящее начальство перевести его в другое место.
– То есть вы не думаете…
– Не важно, что я думаю. И я не буду указывать на кого-то пальцем без доказательств.
– Ничего не произошло за последнее время? Необычного, странного… Может, он сказал что-то такое, что в тот момент не привлекло внимания.
– Теперь, когда ты спросила… последнее время он казался немного напряженным. Взволнованным, как будто. Постоянно оглядывался через плечо. Я подумала, что это нервозность из-за фестиваля…
– Есть предположение, почему?
Орланда пожала плечами. – Я спросила, но он отмахнулся, сказал, что так безопаснее для меня.
«Безопаснее? Чем же, черт возьми, занимался тут местный полицейский?»
– Он что-нибудь записывал в компьютере? Хранил какие-нибудь файлы?
– Ты шутишь? Джова и компьютеры? Да он трех слов напечатать не мог, раздражался и мне приходилось отправлять за него ежемесячные отчеты! Но у него был блокнот. Маленький, кожаный. Он все туда записывал.
– А вы не знаете, где этот блокнот сейчас?
– Если его не было у Джованни и полицейские не нашли его в офисе полиции, то не знаю. Собственно, там и искать-то нечего, одна комнатка для работы и одна с кроватью и шкафом, где он официально жил.
– Вы сказали «официально»?
– На самом деле большую часть времени он ночевал у меня, в старом каретном сарае. Ничего особенного, но он говорил, что там гораздо уютнее и ему подходит.
Саша задумалась. Пора прощаться и уходить, но она не была уверена, что полицейские, которые сами же топчутся по следам на месте преступления, смогут найти настоящее жилище Джованни. А деревенские если и знаю, то промолчат. И нет ничего плохого в том, что она сама попробует найти блокнот… и, конечно же, передаст его комиссару Дини… после того, как заглянет в него сама.
Беда в том, что это был последний шаг, сделав который, она окончательно увязнет в этой истории и наверняка поссорится с Лапо, ведь муж будет очень недоволен. Надо вести себя, по-взрослому, вспомнить, что она жена принца Орсини, развернуться и уйти. И это будет огромной победой над собой, над той любопытной и безрассудной девицей, которой она больше не должна быть.
– Я дам тебе ключ и ты сама посмотришь. Может, в блокноте есть что-то интересное. Я-то не знаю, что с этим делать, а ты сообразишь,– сказала Орла.
И разве Саша могла сказать «нет»?
– Джованни всегда говорил, что не доверил бы городским полицейским найти соленую воду в море. Не думаю, что ему понравилось бы, если они будут рыться в его вещах.
Орла объяснила где ее дом и где каретный сарай.
– Ключ под кадкой с бегонией.
– Спасибо, Орланда. Я сообщу вам, если что-то найду.
– Орла. Я же сказала, как меня называть. Да, я была бы признательна. Только будь осторожна, ладно? Вдруг в блокноте причина его смерти. Я бы не хотела…
Она не закончила предложения, но это и не нужно.
У Саши в животе сжался маленький комок тревоги, но любопытство перевесило и она быстрым шагом отправилась по нужному адресу.
* * *
Прогулка до дома Орлы увела ее от шумной площади и центральной улицы. Чем дальше девушка шла по проселочной дороге, тем тише становилось.