Передернулась, понимая: дракон не шутит.
― Жуть какая. Избавьте меня от таких подробностей, моя детская психика такого не переживет.
Чешуйчатая баночка недоуменно замерла, уставившись на меня сильно так озадаченно и чуточку зло.
― В каком смысле детская? ― ноздри идеального носа слегка раздулись, мужик потянулся ко мне и шумно вдохнул возле лица. ― Ты пахнешь половозрелой самкой. Дурить меня вздумала?
― Это всего лишь такое образное выражение, ― отозвалась озадаченно. ― Расслабьтесь, чего завелись на ровном месте.
― За детскую невинную жертву — выкос всей деревни! ― прошипели мне утробно. ― Поквитаться вздумала? Право, чего от вас, мерзких людишек, ещё ожидать!
― Фантомас разбушевался, ― пробормотала скорбно. ― Послушайте, я пошутила, ясно? Просто в нашей, гм, деревне существует такое высказывание, и всё! Ничего я никого не дурила. Обещаю фильтровать выражения, но и вы тоже…
В ответ меня смерили таким ледяным взором, пришлось быстро притихнуть, для верности и кончик языка прикусить.
― Одевайся, человек. Есть будешь на кухне, не надейся, что тебе будут каждый день в покои пропитание носить. Слугам позже представлю.
Круто развернувшись, чешуйчатый поскакал на выход, будто за ним волки гнались.
― Постойте! ― крикнула, взвившись. ― А как же правила проживания, чем мне заниматься эти тридцать семь дней в вашей резиденции?!
В ответ – ляснули дверью так сильно, что стены затряслись. Надо же, нервный какой. Глупо как-то всё получилось. Неловко.
Ну, правда, откуда мне было знать, что Драко вот так отреагирует на шутливую фразу? Что называется, промолчи, и за умную сойдешь. Но увы, частенько язык мой бежит вперед мозга, так было всегда.
И чешуйчатому с этим придется как-то смириться.
Драко
Он себя не понимал. И не понял, отчего так сильно разбушевался.
Не могло же его, в самом деле, влечь к этой странной человеческой самке, что он настолько вышел из себя при малейшем упоминании, якобы она может оказаться ребенком? Фу, от одной мысли его перекашивало.
Нет, она половозрелая самка. Это совершенно точно. Грязный лживый человек, который если за тридцать семь дней не передохнет в его дворце, как нередко бывало, он скинет её в низину к её сородичам и наконец спокойно вздохнет.
Проклятый договор! Из горла вырвалась струя чистейшего огня.
Глава 11
Одеться-то я, допустим, оделась. Умолчим, что в гардеробной висели чьи-то, хоть и заботливо постиранные, но не новые шмотки.
Не мне по этому поводу привередничать, с дракона станется мне голой расхаживать предложить, этот ветреный тип. Уверена, может!
На дверце нашлось ростовое зеркало. Дернув подол удивительно мягкого на ощупь платьица, которое я бы назвала домашним, слегка поморщилась. Всё же я предпочитала платьям штаны, да только не нашла их среди вороха платье-юбкового шмотья.
Надо бы весь ассортимент попозже изучить.
На одной из полок нашла только ленты, ими и подвязала простенькую косу. А вот потом настал момент Х, первая прогулка по чешуйчатой резиденции.
Дверь, как ни странно, оказалась не заперта.
Выглянув в темноватый коридор, только успела заметить тонну пыли, как моментально расчихалась и тут же юркнула обратно, закрывая носо-рот ладонью.
Твою дивизию! Приехали, блин.
Выругавшись про себя, попыталась отыскать в гардеробной какой-нибудь платок и ничего не нашла. Пришлось пожертвовать подолом тускло-желтого платья, всё равно мне не нравился этот цвет.
Отодрав кусок ткани, приложила к носу и, шумно вдохнув, как успела убедиться, свеже-стиранную ткань, сделала попытку номер два выбраться в коридор. На пороге зажмурилась: даже через ткань в ноздри подбивалась густая пылюка.
Да, блин!
Вижу окно в конце туннеля, то есть, коридора. Глянув дикими глазами по сторонам, подмечая нереальные слои пыли, сайгаком поскакала вперед.
Неужели здесь никто не убирается?! Не то чтобы я страдала аллергией на пыль, но, блин. Когда она в таком количестве, тут любой заработает не только саму аллергию, но и ринит с конъюктивитом. Кошмар!
Вроде же слуги есть, вещи, вон, стирают, да и там, куда меня заселили, вроде бы чисто, а здесь что за тьма?!
Подлетев к грязному, в разводах, огромному окну, легко запрыгнула на подоконник, потянулась к ручке, что находилась почти под потолком. Да только стоило коснуться рамы, как по пальцам прошелся разряд.
Меня словно чужой рукой откинуло назад. Даже пискнуть не успела. Только зажмурится, группируясь. Ну, всё, дракон не сожрал, так кости сейчас считать будем. Но… ничего не случилось.
Я не упала. Не ударилась. Я… кстати, а что я?
Открыв глаза, первое, что увидела, — это очень недовольного дракона напротив, который пытался добить меня ледяным, ядовитым взглядом с узким зрачком. А ничего так, ему даже идет. И крылышки вон опять за спиной, красивые.
Я вот сама в положении лежа висела воздухе, подол юбки задрался, обнажая бедра. Ой. С невозмутимым видом одернула платье, зажав злосчастную ткань между ног.
Взгляд Драко стал совсем уж убийственным.
― Гм. А как это я так?
Чешуйчатая коробочка закатила глаза.
― Твоя мама сильно упустила тебя в воспитании. Тебя, видимо, не учили не трогать ничего в чужом доме? Особенно окна и закрытые двери, на которых может быть магическая защита?
Защита, значит, магическая, ага. Так и запишем.
― У вас здесь так пыльно, что я чуть не двинула кони! А о защите предупреждать надо! И вообще, пустите меня, наконец.
― Зачем тебе двигать коней? ― удивился невозможный мужчина и просто дернул меня за плечо вниз, поставив на ноги. А затем зачем-то ещё и к шее прикоснулся, осторожно провел пальцами вдоль. ― Или это снова какое-то твоё дурное выражение?
― Оно самое, привыкайте, нам вместе больше месяца жить!
Ответом стал мне тяжкий вздох. Хмыкнула про себя: не только мне несладко.
― Идем, Катастрофа, где кухня, покажу.
И круто развернулся, не собираясь меня ждать, прекрасно зная, что я и так пойду за ним, ну, тут он прав, иного не остается. Я и пошла.
― Меня Арина зовут, между прочим.
― Мне наплевать. Пока мы вынуждены соседствовать, ― зуб даю, что на «соседствовать» его перекосило! ― Будешь хоть Катастрофой, хоть горшком, а будешь фыркать, станешь конём.
― Конь вообще-то существо мужского пола.
― Да что ты?
― Ладно, всё, катастрофа, так катастрофа, уй, ― глаза вновь заслезило от дикой концентрации пыли и грязи. Мама моя. Ну, и дичь. ― Неужели