- Ой! Да вы на Розочку внимания не обращайте, - тут же бросилась защищать сестру Калистра. – У нее просто характер такой, слишком серьезный. А мне платье нравится. Очень-очень. И правда, где я еще такое поношу? – поспешила за прилавок, боясь, видимо, что Катя до нее дотронется и вернет унылое обратно. – Чего ты? Полтора часа тоже здорово. В таком-то, - зашипела шепотом на Розанду.
- Спасибо, - к удивлению окружающих та поблагодарила Катю. – Надо только время засечь, чтобы покупатели не увидели, как у нас одежда меняется, - посмотрела на настенные часы с кукушкой. – Но ты все же нам на три часа сделай. В следующий раз. Может, еще чего возьмете? Лучок вот зелененький, реально свежий. Бесплатно, - сама же себе удивилась, что смогла вымолвить такое. Бесплатно.
- Не, не надо, - Катя была немного в шоке от мужа, который действительно классно помог. Даже не подумаешь, что он до очарования сообразительный и лихо так близняшек раскрутил. Маркетолог, который в нем проснулся, возможно, будет офигенским. – Лучше подскажите, где краски и холст для вывески купить.
***
А потом, когда Катя ходила по городу в поисках нужной лавки, как-то незаметно для себя рассказала Клименту, неотступно следовавшему за ней, что хочет сделать. Даже показала овощной магазин Корсария, где красавчик-эльф по-прежнему улыбался покупательницам, зазывая их приобрести не только самое свежее, но и самое лучшее, что есть в Кентиакле. Муж сразу оценил креатив хозяина и сказал, что переплюнуть его будет непросто, но у Кати обязательно получится, вон какие у нее платья шикарные вышли.
И, похоже, вполне искренне ее хвалил.
Приятно.
Или это тоже маркетинговый ход?
Будем надеяться, что нет.
С покупками, уложенными в корзину, парочка летела в имение вместе. Дракон в виде дракона держал в лапах поклажу, а Катя… ехала на нем верхом. Вернее сидя на шее и держась за огромные костяные наросты. Сам предложил. Чего ж отказываться? От метлы уже попа побаливает. А тут еще корзина тяжелая. Да и интересно было взглянуть на землю с высоты птичь… ой, драконьего полета. Первый-то раз Катя почти ничего не видела, пребывая в обмороке.
В общем, добрались благополучно. А вот по прилету случился казус.
Дом семьи Бристенсен, заколдованный матушкой, а после нее Катрин, наотрез отказался пускать внутрь Климента, чему новая хозяйка несказанно обрадовалась, подумав, что проблема отвязаться от мужа наконец-то решена. Ага, как же!
- Если не разрешишь войти внутрь, я буду спать здесь, - упрямый Климент (в человеческом обличье) уселся на ступени крыльца и наотрез отказался возвращаться в свой замок. – Даже с места не сдвинусь. А слово свое я держу.
- Хозяин-барин, - фыркнула Катя, забрала у него корзину и скрылась за входной дверью. Немного постояла, чуток подождала и выглянула в окно, осторожно отодвинув край пыльной занавески. – Ну, сиди, сиди, - пошла в спальню, где ее ждала Ниртак. Рассказала той о своих похождениях. – И теперь он там, - мотнула подбородком в сторону кованых ворот ограды и лужайки с разноцветными лютиками.
- И будет сидеть. Если сказал, то так и будет. Я его знаю, - сделала вывод подружка, покивав на договоренности с адвокатом, посмеявшись над феечкой из таверны, поохав над полыхнувшим в ладонях пламенем, при этом о чем-то сильно задумавшись, и хихикая над Климентом, покорно таскавшим за Катей капусту. – А вообще, на него совсем не похоже. Чтобы он вел себя так? Хм-м… Ну, разве что истинность влияет. Она ж настоящая. Ой, смотри, - показала в окно, - дождик начинается.
Действительно. Только что на улице сияло яркое солнце, а на голубом пронзительной прозрачности небе не было ни одной тучки, да что там тучки, ни одного облачка, а сейчас откуда ни возьмись налетел ветер и пригнал темной серости хлябь. Та быстро заволокла всё небо, полностью погрузила в свою трясину дневное светило, и день стал напоминать вечер. А вот и редкие, но крупные первые капли пали на землю.
- Ничего ему не будет, он же дракон, - Нитрак жалости к сидящему на улице не испытывала. – Замерзнет, превратится. У него ж печка внутри.
- Так-то да, - а Кате почему-то мужа стало жалко. Скорее всего, не столько мужа, сколько человека, который промокнет под холодным дождем. Может и не замерзнет, как подружка считает, но чувствовать, как по твоему темечку бьют упругие капли, а по лицу струятся потоки воды, не самое приятное в любом мире. – Но лучше пущу. Как ему открыть? Что-то надо дому сказать? – решительно посмотрела в зеркало.
- Может ты и права. Сама не знаю, что бы я на твоем месте сделала, - Ниртак пожала голым плечиком, вздохнула, поддернула бирюзовую бретельку от платья и стала поправлять заколки в своих светлых волосах. – А-а, да, сказать, - прижала кулачок к левой щеке, задумавшись.
- А конкретнее? – подтолкнула ее Катя к продолжению, потому что по карнизу за окном застучало громче и чаще. – Сейчас ливанет.
- Разве не помнишь? Положи ладонь на дверь и скажи, что Климент может войти. Всё. Могла бы догадаться.
- Могла бы, только соображать некогда. Но спасибо, - Катя выбежала из спальни и, преодолев коридор, распахнула входную дверь.
Увидела, как муж согнулся, сжался в комочек, закрывая руками голову, но так и сидел побитой собакой на прежнем месте. Даже под козырек не встал, чтобы хоть как-то скрыться от дождя. Вот да, дурацкое это чувство жалости. Сволочное. И нечего бы Климента жалеть. Сам натворил дел, жену до обморока довел, аж та исчезла. А с другой стороны, и Катрин не белая-пушистая, обманула его, поддавшись на уговоры двоюродного братца, который и не брат ей вовсе, а сын жены убитого дяди.
Только кто же знал, чем всё это обернется для самой ведьмочки, для попавшей в ее тело Кати и «лакомого кусочка» – богатого герцога-дракона.
Он хотя бы признал свои ошибки, пытается извиниться (правда, плохо у него это получается, характерец тот еще), но пытается. И что важно – осознал, что вел себя гадко. Похоже, реально хочет измениться.
Для нее!
Не чета бывшему Петечке, который после развода, когда понял, что возврата к