Вторая сирена прозвучала более настойчиво. Дольше, звонче.
- Я не буду никому открывать. Меня здесь нет, мне работать надо, - Катя отвернулась от мужа и принялась обводить на холсте нарисованную там столешницу. Пожирнее, повиднее. Спрашивается, нафига? Ее же краской надо. Коричневато-светлой. Под дерево.
- А вот я очень хочу посмотреть, какой там красивый и умный трезвонит, - Климент решительно ринулся вон из кухни. Как бык на красную тряпку. Точно так же наклонил вперед голову и понесся.
«Чтоб тебя», - Катя кинула карандаш на стол, тот попал в миску с очищенной картошкой, плюхнулся воду, но вытаскивать его оттуда не было времени. Кто знает, что натворит Климент сгоряча, приревновав жену к адвокату? А тот ни сном, ни духом и получит ни за что. А он хороший человек. К тому же человек, не дракон, который с драконом никогда не справится.
- Климент! – крикнула Катя и кинулась за мужем, пытаясь его остановить. – Да стой же ты! Стой!
Но догнала его только у самой двери, когда он с силой распахнул створку и выскочил наружу, чуть не столкнувшись со звонившим. Катя успела притормозить, чтобы не ткнуться носом с могучую спину, и выглянула из-за неё одним глазом, не узнавая посетителя.
- Привет, сестренка, - улыбнулся ей мужчина лет сорока, худой, с короткой стрижкой жгучего брюнета и карими глазами, в черных рубашке и костюме. – А я-то как рад тебя видеть, - распростер руки для объятий.
- Олеар! – взревел Климент и сжал кулаки. – Как ты посмел сюда явиться?! – грозно пошел навстречу колдуну. – По тебе тюрьма давно плачет, - остановился у края крыльца, не спускаясь, в то время как братец Катрин, шустро пятясь задом, соскочил вниз на дорожку.
- С чего ты взял? – ехидно прищурился он. – Какая тюрьма? Почему тюрьма? – продолжал широко улыбаться, не испугавшись злющего дракона. – Твоя разлюбезная Кимерия, до колик в животе жаждущая снова попасть в твою постель, ошиблась. Я ничего не делал, никакого обряда на истинность не совершал. Я тебе не великий Эльсенуор. Куда уж мне фиктивную истинность наводить. Да ты и сам всё знаешь. Чего я тут распинаюсь? Да, Катенька? Есть у тебя на спине дракончик?
Уставился на сестру, вышедшую на крыльцо и вставшую рядом с мужем. «Какой же ты подлец, Олеар», - хотела сказать она, но промолчала. Потому что, сказав одну правду, придется говорить другую, а Катя сейчас к этому была не готова. Совсем нет. А начинать придется с того, что она вообще-то не Катрин. И рассказать, что истинность настоящая ее собственная, а не Катрин. И муж не ее, и брат не ее, и всё остальное тоже не ее. Как-то вдруг линии судьбы запутались так, что не вздохнуть.
- Молчите? – хмыкнул Олеар, видя, что запал злости с дракона осыпается, а сестра мудро решила ничего не говорить, прекрасно зная, чем грозит ей правда про обряд. – Поэтому…- стал улыбаться еще шире, хотя куда уж. – Принимайте гостей, - снова распахнул объятия и двинулся к дому.
- Тебя не пригла…
Климент договорить не успел и неожиданно стал заваливаться на бок, ноги у него подкосились, тело обмякло, и он уселся на крыльцо, а потом упал на спину. Замер. Но не умер. Его глаза продолжали моргать, недоуменно глядя на подошедшего к нему Олеара, а вот двинуть ни рукой, ни ногой не мог. И говорить тоже.
- Ну, что, герцог, допрыгался? – колдун склонился над ним. – И еще чуток добавочки, - высыпал на Климента остатки ранее брошенного в него бордового порошка из правой ладони, увидел, как лежавший закрыл глаза, и удовлетворенно отряхнул руки друг о друга. Вытащил из кармана брюк носовой платок, вытерся, сунул платок обратно и грозно крикнул. – Стоять! – поставил магический блок перед Катей, бросившейся к мужу.
Начавшийся было бег уткнулся в невидимую стену, и Катя вскрикнула, испугавшись, что сейчас тоже упадет без движения, а Олеар… А что будет делать Олеар? Зачем он здесь? Чего хочет?
- Ты его убил? – спросила дрогнувшим голосом, чувствуя, что не падает без сознания и даже может шевелиться, сжимать пальцы, крутить шеей, поднимать плечи, только с места сдвинуться не может.
- Пока нет, - колдун оглядел Климента справа, слева, хмыкнул, причмокнул. – Хорошо лежит. Ровненько. Правда, недолго ему осталось. Обязательно убью, а пока только защиту от его дракона поставил, - хихикнул, снова склонившись над Климентом. – Силишься выпустить да не можешь? И не сможешь, - вытащил из-под пиджака тонкий длинный клинок, похожий на изогнутый кинжал.
В это мгновение будто для пущего устрашения полыхнула высоко в небе молния, а несколько секунд спустя громыхнул гром. Трескучий, раскатистый, зловещий. И снова тишина, не нарушаемая ни шорохом трав, ни порывами ветра. Словно природа замерла, боясь увидеть смерть одного из драконов, любящих рассекать могучими крыльями тугой воздух. Капнуло несколько капель, слезы природы, оплакивающей его.
- Не надо, - всхлипнула Катя, ощущая свою беспомощность и невозможность помочь мужу. Ей не хотелось, чтобы он умер. Нисколько. Ведь у них вроде стало потихоньку что-то налаживаться. И не такой уж он плохой, каким показался в первый день их знакомства. – Не надо! – крикнула громче, увидев, как Олеар собрался замахнуться клинком, чтобы вонзить его в грудь герцога.
- А чё тянуть-то? – удивился колдун. – Минутой раньше, минутой позже. Всё равно эта скотина умрет. К тому же у меня не так много времени, чтобы это сделать. Скоро действие порошка закончится, и его дракон выскочит наружу. И тогда уже нам с тобой, моя дорогая, любимая сестричка, не жить. Ты этого хочешь?
- Не хочу, - покачала Катя головой, лихорадочно придумывая, что делать, как спасать любимого. Любимого? Ой, не придирайся к словам. Сейчас вообще не до этого. – А действие когда закончится? – решила, что сначала надо хотя бы попробовать потянуть время. Вдруг колдун разговорится и пропустит момент, когда Климент придет в себя. – Ты сам порошок создал? – сделала вид, что восхитилась.
- Конечно, сам, - Олеар даже