Я улыбаюсь. Ловлю себя на том, что хочу притормозить это мгновение. Чтоб папа никуда не уезжал. Чтобы бывал у внуков. Беседовал с нами иногда о такой ерунде, как старая кондитерская. Говорил о своих делах. И неважно, что было раньше. Сейчас у нас может быть новый этап отношений.
— Спасибо, пап.
Моя благодарность тонет в звуке дверного звонка.
— Кто там еще? — Геля хмурится.
Папа прокашливается.
— Еще один член нашей семьи.
Сестры переглядываются в полном удивлении. Я же знаю, что к чему.
Отец идет в прихожую открыть дверь.
— Алдар, что случилось?! — голос мамы звенит на всю квартиру. — Ты смертельно болен?! Скажи, не надо меня жалеть! Мы будем бороться! И нужно утрясти все юридические формальности…
— Проходи в гостиную… дорогая.
Увидев нас, мама распахивает свои красивые глаза. Она как всегда элегантна — в том самом черном сарафане, в котором приходила поздравить меня со свадьбой и в крупных жемчужных украшениях.
— Алдар, все так серьезно?!
Папа лишь посмеивается.
— У нас семейное чаепитие, жена. Присоединяйся.
— Только ты в такой момент можешь говорить о чепухе!
Мама все же проходит и садится среди дочерей. Но к чашке и сладкому не притрагивается. Словно ждет.
У остальных тоже пропадает аппетит.
— Ну ладно, не буду вас долго мучить, девочки, — произносит отец.
Он сидит в кресле сбоку так, что все его видят.
— Папа, только не говори, что ты заболел… — Марианна кривится, как будто сейчас заплачет.
Отец хмурится.
— Нет-нет, моя хорошая… Я не врал насчет здоровья. Неля и Тамир подтвердят. Собрал я вас совсем по другому случаю.
Ангелина и Мари отчетливо выдыхают. Нелли вскидывает бровь. А мама и Рамила смотрят настороженно.
— Папа, тогда что? — не выдерживает Рама.
Отец делается серьезным.
— Каждому из вас я хотел кое-что сказать, — короткая пауза, — ты, Рамила, и ты, Геля, девочки замужние. Вам достались хорошие мужья. Уж не знаю, отдавать должное вашей матери или судьбе. Но вам повезло, и у меня к вам только одна просьба — живите своим умом.
Рамила кидает быстрый взгляд на мать. Та морщится, словно к носу ей поднесли что-то вонючее.
— Пап, мы и так… — бормочет Ангелина.
— Нелли, ты большая молодец, — папа продолжает, — я очень горжусь тобой, дочка. На одно только надеюсь, доживу и понянчу от тебя внуков.
— Па! — Нелли фыркает.
Мама с недовольством смотрит на нее.
— Тамир, а ты береги свою семью.
Мы с папой встречаемся глазами и замираем на несколько секунд. Я киваю.
— К чему этот пафос, Алдар?! — мама не может усидеть. — Телевизора насмотрелся?
— Марианна! — отец повышает тон, и мама захлопывает рот. — Тебя я не дам рано выдать замуж. Знаю, ты хочешь сама зарабатывать. Развиваешь свой блог. Я дам тебе денег на раскрутку.
— Папочка! — Мари бросается к отцу на шею. — Какой ты у меня современный!
Несколько секунд отец и младшая дочь обнимаются.
— И ты, Степанида, — говорит отец, когда Марианна возвращается на место.
— Я просила меня так не называ…
— Я никуда больше не уеду, — мы все замираем, — купил в области большой дом. Там будешь жить и ты, у меня под присмотром.
— Ты что придумал?! — мама визжит.
— К детям перестаешь лезть раз и навсегда, ни шагу без охраны. Я открываю благотворительный фонд, там ты будешь пахать как проклятая. Ездить по нуждающимся семьям, по детским домам. Проводить благотворительные мероприятия. Общаться с клиниками, в которые мы будем устраивать больных. Еще мы постараемся помогать животным. Приюты ты тоже будешь курировать.
Сестры хлопают глазами. Я тоже, признаюсь, впечатлен.
— Да я разведусь с тобой, Тугулов! Никто не смеет мной командовать! — мама подскакивает.
— Я все перевел на детей и тайные счета. Что ты получишь? Крохотную однушку, минимальное содержание. Медицинскую страховку уж так и быть, я тебе оставлю. В остальном ты вернешься к тому, от чего ушла. А еще на твою голову обрушится позор. Тебе перемоют кости знакомые. Так выбирай — унижение или видимое благополучие, но вместе с пахотой.
— Дети мне помогут!
Папа смеется.
— Зятья? Нет. Нелли, которую ты изводила? Тоже вряд ли. Или может быть, Тамир? Наш единственный сын, которому ты чуть не сломала жизнь. Никчемный, как ты его назвала перед чужими людьми? Госпожа Стелла, пришел конец твоему правлению. Теперь ты сама будешь служить людям.
— Тамир! Сынок, я же ради твоего блага! Мы — семья! Скажи отцу!
Мать бросается ко мне, впивается пальцами в предплечья. Освобождаюсь из ее рук.
— Мама, я говорил тебе, что знаю, кто моя семья. Это Яра и сын. К сестрам я тоже очень хорошо отношусь. С отцом, надеюсь, мы теперь будем видеться больше, — беру паузу, — а насчет тебя… Это наказание я считаю еще мягким. Но ради сестер, ради покоя своей жены я удержал себя в руках. С тобой же пусть возится папа. Это он когда-то на тебе женился.
Я вышел на улицу первым. Вздохнул и вдруг ощутил нелогичную легкость. Достал телефон и набрал смс.
"Любимая, еду домой".
Эпилог
Яра
Мой муж пережил очень трудный день в жизни. Но и крайне нужный. Это как операция — стресс для организма, но потом он лучше функционирует. Так и тут, Стеллу необходимо было вырезать из его жизни.
Именно из его, потому что дело не во мне. Не я, так была бы другая. Стоило бы ему влюбиться, как мать отравляла бы девушке жизнь.
Ее бы могла устроить такая марионетка, как Аурика. Да и то не факт, что Рика подчинялась бы Стелле все время. Если бы она перестала выполнять команды свекрови, тоже бы стала ее злейшим врагом. Выход здесь только один — полностью сепарироваться от такой матери. И хоть я сама мать, в этом Тамира поддерживаю.
К слову о материнстве… Одному утру в нашей семье суждено быть необычным.
Тугулов еще спит, а я сегодня поднялась ни свет, ни заря. Мне не терпелось.
Сынок попил молочка, еще уснул. Я же сделала одно дело и долго ходила из комнаты в комнату — по гостиной, в кухню, на балкон. Когда-то я поклялась себе, что подойду к такому решению очень ответственно. Что больше не пущу все на самотек. Но все так изменилось! Сейчас моя жизненная ситуация абсолютно другая.
И все же то, что произошло — далеко не ерунда. Я кусаю губы, тереблю шнурки от толстовки. Меня потряхивало,