Я растерянно моргаю.
Стоит признать, что заинтересовать он умеет.
Только это ничего не меняет.
Вячеслав, успевший за время моего молчания дойти до двери, оборачивается.
— И Аня, — говорит он, глядя прямо на меня. — Если через полчаса ты не выйдешь, я поднимусь и вынесу тебя на руках в чём есть.
Затем он выходит, прикрыв за собой дверь.
Я вздыхаю и перевожу взгляд на кровать.
Я честно не собираюсь ничего надевать и никуда идти. Но любопытство перевешивает. Я хочу только посмотреть. Буквально одним глазком. Но просто не могу устоять, когда вижу платье.
Оно простое. Чёрное. На тонких лямках. С серебристой вышивкой по правому боку. И юбкой, расширяющейся книзу.
Но ткань.
Такая тонкая. Лёгкая. Мягкая. Что я просто не могу устоять и не примерить, чтобы понять, как она ощущается на коже. Стоит признать, что на моей тощей, несмотря на беременность, с едва намечающимся животиком, фигуре, оно смотрится идеально.
А потом рука как-то сама тянется к сумочке за косметичкой. Волосы я просто закалываю, оставив только несколько прядок. Надеваю туфли, чтобы не подметать подолом пол. Хоть он и так тут невероятно чистый.
Затем я поворачиваюсь боком.
Приглядываюсь.
И понимаю, что выгляжу довольно неплохо. Даже жалко будет его снимать. Только сделать этого я не успеваю, потому что тут раздаётся стук в дверь. А затем в комнату входит Ольга Александровна. Она окидывает меня одобрительным взглядом.
— Вам невероятно идёт это платье, Анна. Идёмте.
Наверное, можно сказать, что она не так меня поняла. Что я просто хотела примерить, а идти никуда не собираюсь. Только я вдруг понимаю, что не хочу снимать платье и мне нравится получившийся образ. И вообще, если быть с собой до конца честной, мне безумно интересно, что же задумал Вячеслав. Поэтому я ничего не говорю, а просто молча иду следом за ней. В конце концов, я всегда могу уйти. А если он будет настаивать, то скажу, что устала и напомню про беременность.
Мы спускаемся вниз, сворачиваем в ведущий к кухне коридор, но проходим чуть дальше и оказываемся в небольшом зимнем саду, тонущем в полумраке. Вячеслава я вижу сразу. Он стоит возле небольшого круглого столика, на котором горят свечи, и смотрит пристально, изучающе. Ему явно нравится, как я выгляжу.
Осознавать это мне неожиданно приятно.
— На сегодня вы можете быть свободны, — говорит он, продолжая при этом смотреть на меня.
Я же смотрю на него и даже не слышу, как уходит Ольга Александровна.
— Прекрасно выглядишь, — говорит Вячеслав, откровенно скользя по мне взглядом, от чего я тут же краснею.
— Спасибо, — говорю я тихо.
Он отодвигает один из стульев и указывает рукой.
— Прошу.
А стоит мне подойти и опуститься на стул, как руки Вячеслава тут же касаются моей шеи. Я вздрагиваю и пытаюсь возмутиться, но он меня опережает:
— Побереги силы. Я всего лишь хочу сделать тебе маленький подарок.
Подарком оказывается кулон-капелька на тонкой серебряной цепочке. Красивый и изящный. Он идеально ложится в моё декольте.
Я осторожно касаюсь его пальцем.
Из какого камня сделана эта капелька определить на глаз я, конечно, не могу. Но надеюсь, что из не очень дорогого. Потому что ничего дорогого принять от Вячеслава я не могу и не хочу. А кулон мне неожиданно нравится.
После Вячеслав, ещё раз быстро коснувшись моей шеи, отходит и садится напротив. Столик такой маленький, что мы едва не касаемся коленей друг друга. Стоит только протянуть руку, и я бы легко коснулась его.
Чего я делать, конечно же, не хочу.
Вместо этого я скольжу взглядом по столу. Он уже сервирован, и возле каждого из нас стоит несколько тарелок. Салат, второе с рыбой и десерт. Последний, правда, есть только у меня.
Видимо, Вячеслав совсем не сладкоежка.
Также возле каждого стоит по стакану, уже наполненного чем-то красным. Скорее всего, вином. Правда, для него бы больше подошли фужеры. Но тот, кто занимался столом, то ли не знал об этом, то ли забыл, то ли просто торопился.
— Можешь пить. Это сок. Гранатовый. Для гемоглобина полезно. Он у тебя немного ниже нормы, — говорит неожиданно Вячеслав, видимо, заметив моё слишком пристальное внимание к стакану.
Спасибо, что хоть не морковный для зрения.
Правда, гранатовый сок я люблю, и это всё выглядит как забота, но всё равно немного бесит.
На удивление жидкость в его бокале выглядит также. Но мне что-то не верится, что и там сок.
— Можешь попробовать, — говорит он. — Сегодня мы пьём одинаковое.
— Тоже проблемы с гемоглобином? — пытаюсь поддеть его я.
Иначе ради чего такие жертвы?
Ему-то после рабочего дня явно хочется выпить чего-нибудь покрепче.
— Нет. Планы на ночь. А сексом я предпочитаю заниматься в трезвом состоянии.
Я как раз делаю глоток и, конечно же, им давлюсь.
Вячеслав привстаёт и аккуратно похлопывает меня по спине.
— Не волнуйся. У нас всё будет по обоюдному согласию, — говорит он с выбешивающей меня уверенностью.
— Ничего у меня с вами не будет, — говорю я, откашлявшись. — Никогда.
Глава 8
— Я бы не был столь категоричен. По крайней мере, целоваться тебе со мной вчера понравилось, — говорит Вячеслав, усмехнувшись.
Я тут же краснею и от его взгляда, и от воспоминаний о том поцелуе на столе.
— У меня просто давно никого не было, — начинаю оправдываться я. — А ещё при беременности меняется гормональный фон и…
Он улыбается.
— Так я разве против? Пользуйся мной сколько хочешь.
Какая невероятная щедрость.
И самоуверенность.
— А мне, может быть, Михаил нравится больше, а ты не в моём вкусе. Ты, кстати, не знаешь, он свободен?
Всё это я говорю специально, чтобы позлить его, потому что Михаил мне абсолютно безразличен. Но довольно быстро я понимаю, что сделала это зря. Ведь у Вячеслава тут же становится очень говорящим.
— На Мишу ты можешь только смотреть, — говорит он на удивление спокойным голосом. — Трахаться и кончать всё равно будешь только со мной.
А я начинаю злиться.
До чего непробиваемый субъект!
— Я, кажется, уже говорила, но повторю ещё раз. С тобой я не буду трахаться.
Он лишь спокойно пожимает плечами в ответ.
— Хорошо. Можешь называть это занятием любовью. Я не против. А сейчас, Аня, давай поедим. Остынет же всё и будет невкусным.
И я, чтобы не ссориться дальше, берусь за приборы.
Едим мы в полной тишине, лишь то и дело слышится скрежет ножа о тарелку или звон ложки.
Но вот с ужином покончено.
Я откладываю приборы и