— Хорошо, — говорю я.
Хоть на самом деле туалетом на улице меня не напугать. Неприятно, конечно. Особенно зимой. Но так-то я не всю жизнь жила в городе. Да и сейчас я согласна практически на всё. Лишь бы только оказаться подальше от Вячеслава.
Населённый пункт, в котором мы выходим, находился примерно в часе езды от города.
Станция здесь небольшая.
Даже вокзала нет. А билеты продают в небольшой железной «будке» прямо на остановке. Дома же находятся вдалеке от железной дороге. Так что к ним нужно ещё немного пройти по грунтовой дороге через небольшой лесок.
Хорошо, что сейчас ещё светло.
Да и шла я не одна.
Иначе бы я точно не решилась.
Идём мы, к счастью, не очень долго.
А дом, к которому Елизавета меня приводит, оказывается вполне неплохим на первый взгляд. С новыми железными воротами, современными пластиковыми окнами и обшитый сайдингом.
Хозяйка встречает нас у самых ворот. Ею оказывается уже немолодая женщина лет шестидесяти.
— Ну, наконец-то, — говорит она с беспокойством, шагая в нашу сторону. — Пошлите скорее в дом, а то ужин стынет.
При слове ужин мой живот громко урчит, а сама я густо краснею. Последний раз я ела утром. Всё остальное время мне банально было не до того. А покупать что-то на вокзале я не рискнула.
— Нет, нет, — говорит Елизавета быстро. — Мне ещё нужно успеть на обратную электричку. Деньги я вам потом переведу на карту.
— Но как же⁈
Дарья Алексеевна всплеснула руками.
— Даже не зайдёшь ко мне, Лизонька. Уедешь на следующей электричке. А денег мне не нужно, свои есть. И тебе бы не стоило их брать. Девушка всё же в беде.
Елизавета тут же смотрит на меня, закусив губу. И по её взгляду видно, что она сомневается.
Только я не жалею, что отдала ей и Светлане деньги с карточки Вячеслава.
Потому я быстро говорю:
— Ничего не нужно возвращать. Всё в порядке.
Елизавета, кажется, от моих слов даже выдыхает.
— Ну всё, — говорит она. — Я побежала. И дайте Анне что-нибудь из моих старых вещей. А то ей бежать пришлось с пустыми руками.
Развернувшись, она быстро спешит обратно по дороге.
Мы с же с Дарьей Алексеевной заходим в дом, где я, наконец, могу снять парик. И от ужина я, кончено же, не отказываюсь. В итоге тётя Елизаветы оказывается вполне милой женщиной. Пусть она и ворчит немного на современную молодёжь. Но у меня это вызывает лишь улыбку.
Тема-то вечная.
А потом Дарья Алексеевна показывает комнату, в которой мне предстоит жить какое-то время. Это оказывается небольшая спальня с односпальней старой кроватью и небольшим шкафом.
— Сейчас принесу тебе Лизкины старые вещи. А завтра схожу в магазин и что-нибудь тебе куплю. Тебе-то сейчас, наверное, лучше не выходить, чтобы не привлекать лишнее внимание соседей.
— Спасибо вам большое, — говорю я и лезу в сумку, отсчитывая несколько тысяч от моих личных сбережений. — Держите.
Но Дарья Алексеевна деньги не берёт.
— За вещи отдашь завтра, когда куплю. А больше мне и не надо. И ты бы не разбрасывалась так деньгами, если действительно собираешься долго прятаться, — говорит она и выходит.
На счёт денег она, конечно, права.
Но не могу я жить за чужой счёт?
Тем более — за счёт одинокой пенсионерки.
* * *
Я глубоко вдыхаю чистый осенний воздух и оглядываюсь.
Здесь очень тихо и спокойно. А ещё — непривычно малолюдно. После большого города это ощущается довольно странно и непривычно. Я иду в резиновых сапогах по обычной грунтовой дороге, покручивая в руке сухой листок, сорванный с ближайшего дерева. А вокруг лишь небольшие одноэтажные домики разной степени ухоженности.
В этом маленьком городке всего тысяч на десять жителей я находилось вот уже несколько дней.
Пряталась от Вячеслава.
И пока, кажется, вполне удачно.
Хоть первые пару дней я сильно боялась, что он вот-вот явится за мной. В конце концов, у человека с его деньгами и связями это бы не заняло слишком много времени. Но то ли я всё же хорошо спряталась, то ли ему просто не было до меня никакого дела теперь.
Может быть, после того, как он сошёлся с Миланой, наш ребёнок стал ему не так уж сильно и нужен?
В принципе для меня это было бы даже к лучшему.
Потому что тогда я могла спокойно вернуться обратно в город в свою маленькую квартирку. А всё случившееся осталось бы для меня в прошлом. Только судя по соцсетям Миланы, с Вячеславом они как будто так и не сошлись. Да и в интернете я не нашла никакого упоминания об этом.
Вообще.
А что-то подсказывало мне, что Милана ни за что бы не стала молчать об этом.
Правда, в интернет я выходила всего один раз со старенького ноутбука Дарьи Алексеевны. Мой-то телефон так и был отключен в целях безопасности. Так что, возможно, в своих соцсетях Милана уже во всю хвастается воссоединением с Вячеславом.
Думать об этом мне неприятно и горько.
Поэтому я тут же стараюсь выкинуть эти мысли из головы. Мне нужно больше думать о себе и малыше, о нашем будущем. В конце концов, я не могу прятаться здесь вечно. У меня ведь даже денег почти нет. Наличных. Хоть на моём счету их ещё достаточно. Я ведь откладывала на декрет. Но я просто боюсь пока пользоваться карточкой. Поэтому через какое-то время я начинаю думать о том, чтобы найти здесь какую-нибудь подработку на время. Дарья Алексеевна обещает узнать, есть ли тут какие-то вакансии.
Всё-таки городок очень маленький.
Да и для меня, учитывая положение, далеко не всякая работа подходила.
Я как раз возвращаюсь обратно к дому Дарьи Алексеевны, когда вижу её, выходящей из ворот.
— Нашлась тебе вакансия, Анечка, — говорит она с улыбкой. — Помощницей по хозяйству одной бабушке. Она одна тут осталась. Дети и внуки в городе живут. Далеко. Но они готовы платить, если найдётся хороший человек. У неё дом тоже благоустроенный, так что уголь и дрова носить не нужно.
Я задумываюсь.
Вариант это неплохой.
Особенно, если не нужно делать ничего тяжёлого. Единственным минусом мог оказаться характер этой самой бабушки. Всё-таки с годами он часто портится.
— Сомневаешься, — догадывается Дарья Алексеевна, видимо, поняв это по моему лицу. — Понимаю. А ты сходи и посмотри. Тут недалеко. Я тебя провожу. Не понравится — поищем тебе что-нибудь другое.
И я, немного подумав, соглашаюсь.
Дом, в котором живёт эта самая бабушка, находится на соседней улице. Недалеко.