Так имам-романтик стал диссидентом. После освобождения из больницы Махмутов продолжил свою религиозно-просветительскую деятельность в качестве неофициального муллы. По свидетельству самого Махмутова, он преподавал «желающим арабский язык и литературу, основы ислама, коръан и хадис, 79 ветвей ислама (веры)» [45]. Он исполнял обряды имянаречения, никаха, читал погребальную молитву («отпевал» – в терминологии самого Махмутова [46]).
Фотографии из семейного альбома дочери Махмутова Маймуны Хафизовны датируются в основном годами работы ее отца официальным имамом в Ленинградской Соборной мечети. По большей части это протокольные снимки, на которых запечатлены визиты зарубежных делегаций. Присутствуют также изображения мусульманских обрядов: джаназа-намаза, реже – имянаречения. По свидетельству Маймуны Хафизовны, снимки, относящиеся к 1980-м гг. могли быть утрачены в результате пожара, случившегося в их квартире в 2008 г [47]. Однако она не исключила, что таких фотографий просто могло не быть: когда ее отец был неофициальным имамом, он почти не фотографировался [48]. Это подтвердили и другие наши информанты. Фотосъемка во время этих меджлисов не велась по вполне понятным причинам.
Свою работу в качестве внемечетного муллы Махмутов продолжил и в годы перестройки. В городе продолжали функционировать два центра религиозной жизни: официальный (при Соборной мечети) и неофициальный (группировавшийся вокруг Х.В. Махмутова). С 1987 г. курсы по основам ислама, коранистике и арабскому языку проводились в ДК им. Карла Маркса Клубом любителей татарской культуры им. М. Джалиля, впоследствии преобразованного в Ленинградский татарский культурный центр [49].
К началу перестройки татарская интеллигенция, светская по духу и образу жизни, была в большей степени озабочена вопросами возрождения национальной культуры, чем религии. Главным праздником для большинства татар и башкир, проживавших в Ленинграде, по-прежнему, как и в советское время, оставался Сабантуй, а не Курбан-байрам или Ураза-байрам [50]. Однако на рубеже 1980-1990-х гг. мечеть начинают посещать все больше молодых. На снимках, относящихся к последним годам советской власти, отображена смена поколений мусульман в Ленинграде и в стране в целом. Так, на одном из фото из фондов ЦГАКФФД СПб двое мужчин среднего возраста помогают спуститься со ступенек мечети двум старушкам. Дошедшие до нас фотографии свидетельствуют о сохранении в годы перестройки преимущественно моно-этничного характера мусульманской общины Ленинграда. Появление среди прихожан Соборной мечети значительного числа представителей других народов, традиционно исповедующих ислам, относится уже к середине 1990-х гг.
* * *
В заключение следует отметить, что несмотря на демократизацию общественно-религиозной жизни в конце 1980-х – начале 1990-х гг. мусульманская община Ленинграда продолжала жить по инерции практически в той же системе координат, что и прежде. Это проявлялось, в частности, в ситуации с духовными лидерами. Имам-хатибом Соборной мечети продолжал оставаться Ж.Н. Пончаев, аХ.В. Махмутов, несмотря на то, что ему удалось зарегистрировать в 1993 г. Местную религиозную организацию мусульман Санкт-Петербурга «Аль-Фатх», продолжал де-факто оставаться неофициальным имамом Петербурга.
Застой в религиозной жизни общины, продолжившийся в 1990-е гг., отражают дошедшие до нас фотографии. По своему объему и содержанию они не намного превосходят фотоматериалы 1980-х гг. и существенно уступают 1950-1970-м гг. Однако история мусульманской общины в новой России в конце XX – начале XXI века заслуживает отдельного исследования.
Петроградская Соборная мечеть, 1910-е гг. (Из фондов РНБ)
«К татарам советская власть относится плохо…» (материалы для биографии имама Я.К. Халекова (1887–1950)) [51]
Ренат Беккин
За последние два десятилетия на русском языке появилось немало публикаций, посвященных судьбам имамов магометанских приходов Санкт-Петербурга в XIX – начале XX в.: Габдулвахида Сулейманова (1786–1862) [52], Атауллы Баязитова (1846 [53]-1911) [54], Мухаммед-Шакира и Мухаммед-Зарифа Юнусовых [55]. Особый интерес у исследователей вызывает фигура первого имам-хатиба Соборной мечети в Петрограде в советский период Мусы Джаруллы Бигеева (1873–1949)\ Связано это не столько с его недолгой работой в качестве петроградского имама, сколько с богатым интеллектуальным наследием ученого. К сожалению, некоторые из указанных работ представляют собой скорее панегирик, чем объективное научное исследование. Вместо реального человека, жившего в определенную эпоху и в определенной среде, перед читателем предстает картонный герой, рыцарь без страха и упрека [56] [57].
Что касается других имамов советского Петрограда – Ленинграда, то их жизненный путь и духовное наследие не послужили предметом специальных научных исследований [58].
Мы попытаемся представить здесь неизвестные или малоизвестные сведения, которые в будущем могли бы послужить основой для написания биографии имам-хатиба Петроградской (затем – Ленинградской) Соборной мечети с 1920 по 1931 г. – Якуба Кемалевича Халекова (Халикова).
Деятельность Халекова как имама можно разделить на три периода:
– Вологодский (1910–1917);
– Петроградско – Ленинградский (1920–1931);
– Орехово – Зуевский (1948–1950).
О жизни Халекова до 1910 г., то есть до появления его в Вологде в качестве имама, известно крайне мало. Якуб Кемалевич Халеков родился в деревне Ключищи (Суыксу) Сергачского уезда Нижегородской губернии в семье крестьянина в декабре 1887 г. В 1909 г. окончил медресе в Казани. В Вологду Халеков прибыл в конце 1909 или в начале 1910 г. вместе с женой Разией (1889–1960) и братом Махмудом (1893–1955).
Вологодский мулла (1910–1917 гг.)
В январе 1910 г. собрание, состоявшее из 31 мусульманина Вологды, составило приговор о сборе денежных средств на устройство в городе молельни и о приглашении муллы [59]. Временно исполняющим духовные требы был избран некий Гайнан Галиев [60]. 27 августа того же года [61] 28 человек из числа вологодских мусульман, достигших 25-летнего возраста [62], единогласно постановили на общем собрании избрать крестьянина Якуба Халекова муллой на 3 года [63]. Халеков должен был проводить религиозные обряды не только среди гражданских лиц, но и военнослужащих, расквартированных в городе. Вновь приглашенному мулле был установлен оклад в размере 25 рублей. Данная сумма должна была собираться с мусульман, проживавших в городе.
Однако решением Вологодского губернского правления от 12 января 1911 г. ходатайство верующих об утверждении Халекова муллой было отклонено. Основанием для отказа послужило следующее: согласно ст. 1416 Устава духовных дел иностранных исповеданий, муллы и имамы могли состоять лишь при мечетях, а в Вологде таковой не имелось. Сама же постройка мечети не представлялась возможной, поскольку в городе проживало на тот момент всего 69 мусульман мужского пола, а согласно действовавшему законодательству (ст. 155 Устава строительного) для сооружения мечети требовалось постоянное проживание в населенном пункте не менее 200 мужчин (в т. ч. несовершеннолетних).
Однако в ноябре 1911 г. по рекомендации, поступившей из Министерства внутренних дел [64], губернское начальство все же утвердило Халекова в должности муллы, а за несколько