– Папа, наверно, будет рад…
Милее, уютнее бабушкиной кухни мы ничего не могли себе представить… К нашему огорчению, накрывался большой стол в зале.
ЯИЧКИ ПРОСТО ЗАГЛЯДЕНЬЕ! КРАСНЫЕ, ЖЁЛТЫЕ, ЗЕЛЁНЫЕ, ПЁСТРЫЕ
А дедушка уже зазвал к себе в кабинет папу и маму.
– Идите скорее ко мне. Я вам новые стихи Пушкина прочту. Списал у одного чиновника.
В кабинете слышится сначала монотонное чтение, а после звонкие взрывы смеха мамы. Как она смеётся! Так весело, звонко, заразительно закатывается, и ахает, и восторгается. И всем нам становится смешно, – не зная, в чём дело, мы смеёмся, слыша хохот мамы. Только одна тётя Саша недовольна:
– И чего так хохочет Клавденька… Наверно, папенька свои истории рассказывает…
А весёлый звонкий смех мамы раздаётся всё громче и громче. Она выбегает из кабинета взволнованная и раскрасневшаяся.
– Перепишу стишок из папенькиной тетради. Ах, какой прекрасный стишок! Папенька не может дать эту тетрадь домой.
Мама садится в уголок и списывает стихи.
Между тем в зале уже накрыт стол. Зала эта особенная. На окнах масса цветов, кругом окон зелёные плющи. На потолке более десятка клеток с птицами. У стены маленькое светло-жёлтое фортепиано, похожее на старинные клавикорды.
Все три тёти суетятся вокруг стола. Они накрывают стол. Тётя Саша и тётя Надюша всегда подают кушанья, угощают.
Но вот на дворе снова раздаётся дребезжащий звонок, снова быстрые шаги по мосткам, радостные возгласы, крики, поцелуи…
Пришла тётенька Александрина с дядей Лиодором.
Мы считали тётеньку Александрину очень важной, побаивались её и между собою с Лидой говорили, что она – «царица». Дедушка же гордился своей сестрой и не раз говаривал:
– Сестра Александрина – дама высшего круга. У неё знакомства – не нашим чета… Она с важными лицами знакома…
* * *
Больше всех мы любили тётю Манюшу.
В обществе сложилось мнение, что все горбатые – несправедливые, озлобленные люди. Не такова была наша тётя. Она, как и дедушка, была всегда весела, жизнерадостна и полна снисхождения и любви к людям.
– Я хочу быть любимой всеми… Я хочу приносить всюду с собою радость, – говорила не раз наша маленькая тётя, и её чудные чёрные глаза сверкали, как звёзды.
И её, действительно, все любили.
После праздничного обеда бабушки мы чаще всего оставались под присмотром тёти Манюши. Мы шли на двор. Что это был за дворик! Наверно, ни у кого никогда не было такого. Он всецело принадлежал к квартире дедушки.
Это было пространство в пять сажен [40] в квадрате.
Справа деревянный навес. Под навесом лежали дрова и стоял большой сундук. Это была кладовая бабушки. Там хранилась провизия. И под навесом же были сделаны дедушкой для нас качели. Как весело и приятно было на них покачиваться. Это удовольствие мы получали только у дедушки.
Посредине двора красовалась большая клумба. И каких только цветов ни сажал дедушка… Летом эта клумба представляла собой огромный душистый букет. Около забора, который выходил на улицу, росли две кудрявые берёзки. С другой стороны, около хозяйского сада, росла рябина и стояла высокая жердь. На верху этой жерди висела клетка для ловли птиц. Клетку эту можно было поднимать и опускать при помощи особенного блока и верёвки. Как радовались мы, когда, бывало, дедушка на наших глазах вынимал из этой клетки новую птичку. Мы тогда не понимали, что «воля птице дороже золочёной клетки».
Однако я отвлеклась и забыла о дворике… По краям, у самого забора, тянулась гряда. Она засевалась укропом, салатом и редиской. А между ними росли мак и подсолнечники. Когда они цвели, это было красиво и так оживляло всю грядку. Головки мака и созревшие подсолнечники поступали в полное наше распоряжение.
К дому со двора вело крыльцо из пяти ступенек. Над крыльцом, на колоннах, был большой балкон. Он принадлежал хозяевам.
Бывало, тётя Манюша сидит на крыльце, а мы тут же прыгаем по ступенькам или играем в мяч… Иногда сражаемся с ней в нашу любимую игру «ручные хлопушки», которую мы сами придумали.
И вдруг сверху, с балкона, на верёвке спускается небольшая корзиночка…
Поднимешь голову… И видишь приветливые лица трёх старушек и старичка генерала. Старушки в локонах, как и тётенька Александрина. Это хозяин и его три сестры, старые девы. Они все улыбаются.
– Милым деточкам за благонравие и послушание ангел с неба принёс награду, – слышится ласковый голос.
Тётя Манюша выведет нас на средину двора и заставляет благодарить хозяев.
– Делайте книксен. Присядьте пониже… Наклоните головки, – учит она нас.
– Прекрасные, благовоспитанные деточки… И так всегда кротко, деликатно играют, – одобряют наше поведение хозяйки.
А нас больше всего интересует таинственная закрытая корзиночка. Такие корзиночки спускались сверху почти всегда, когда мы бывали у бабушки. Кроме того, весной хозяйки оделяли своих нижних жильцов букетами чудной сирени, летом – всевозможными цветами, а осенью – фруктами, ягодами и зеленью из своего огорода.
МИЛЫМ ДЕТОЧКАМ ЗА БЛАГОНРАВИЕ И ПОСЛУШАНИЕ АНГЕЛ С НЕБА ПРИНЁС НАГРАДУ
Нам с Лидой не терпится. Хочется скорее, скорее рассмотреть корзинку, что в ней заключено… На дворе при хозяйках смотреть, конечно, неловко. И мы, не помня себя от радости, бежим к бабушке и няне. Они в кухне моют и убирают посуду.
– Бабусенька! Нянечка! Опять нам хозяйки корзиночку спустили. Они сказали, что это «ангел с неба принёс».
– Смотрите, смотрите, какая красота! Сколько всего…
И чего-чего не положено в эту корзиночку руками любящих детей женщин: непременно два крашеных яичка, два апельсина, леденцы, две фарфоровые фигурки (барашек и девочка), коробочки (от лекарств), наполненные бусами, цветные ленты и лоскутки, сеточки на головы и даже куски какого-то вкусного кекса.
Мы, конечно, в неописанном восторге: разбираем, делим, всех угощаем… И надолго, надолго хватит нам радости забавляться этой корзиночкой…
Клавдия Лукашевич
Пасхальная ночь
(отрывок из повести «Босоногая команда»)
Лет тридцать тому назад на окраинах Петербурга люди жили гораздо проще, скромнее и даже веселее, чем теперь.
На Васильевском острове, в 15-й линии, за Малым проспектом были выстроены только небольшие деревянные дома, большею частью одноэтажные, с наружными ставнями у окон. Жили там люди небогатые: мелкие чиновники, неважные купцы, ремесленники, торговцы да фабричные, так как кругом было немало фабрик.
По воскресным и праздничным дням обитатели маленьких домов высыпали на улицу: по мосткам гуляли девицы, обняв друг друга за талии; в иных местах молодёжь играла в горелки, в пятнашки; босоногие