— Красиво, — произнёс Яровой. — Эффектно. Вы уничтожили репутацию моего вассала, барона Свечина, за пять минут. Вы назвали продукт, в который «Магический Альянс» вложил крупную сумму, отравой и суррогатом. Публично. На всю губернию.
Он резко, с неожиданной силой швырнул планшет на стол. Гаджет проскользил по полированной поверхности и замер у самого края.
— Мы договаривались о нейтралитете, Белославов! — в голосе графа прорезалась сталь. — При князе Оболенском. Я не трогаю вашу кухню, вы не лезете в политику «Альянса». А это что? Это объявление войны?
Я выдержал его взгляд. Ментальное давление было тяжёлым, воздух вокруг сгустился, но моя внутренняя защита держала удар.
— Это самооборона, Ваше Сиятельство, — твёрдо ответил я. — Барон Свечин первым нарушил договор. Он попытался устроить мне блокаду. Он перекупил поставщиков, запретил продажу имбиря и сои, пытался задушить мой бизнес административным ресурсом.
Я сделал шаг вперёд.
— Более того, он начал травить людей. Вы видели, во что превращается его соус при контакте с белком? Это не еда, а химическое оружие. Если бы я промолчал, люди оказались бы в больницах. А виноваты были бы вы. Ведь Свечин — ваш человек.
Яровой прищурился.
— Вы заботитесь о моей репутации? Трогательно.
— Я забочусь о своём выживании. Я не трогаю тех, кто не трогает меня. Свечин полез в драку и получил сдачи. Если ваш пёс кусает прохожих, не удивляйтесь, что в него кидают камни.
В кабинете повисла тишина. Слышно было только потрескивание дров в камине.
Граф откинулся в кресле. Гнев в его глазах медленно уступал место холодному расчёту. Он был умным хищником. Он понимал, что Свечин действительно идиот, который подставился.
— Граф в ответе за глупость своих баронов, — процедил он сквозь зубы. — Аркадий, действительно… заигрался. Его жадность бежит впереди его таланта.
Он снова посмотрел на меня, уже спокойнее.
— Допустим. Я приму это как оправдание. Но учтите, повар: моё терпение не безгранично. Вы ходите по лезвию ножа. Ещё одна такая выходка, и никакой князь Оболенский вас не спасёт. Я сотру вас в порошок, и мне даже магия не понадобится.
— Я учту, — кивнул я. — Но я пришёл не оправдываться за Свечина. У нас есть проблема посерьёзнее.
— У вас есть проблема? — уточнил он.
— У нас, Ваше Сиятельство. У города. И лично у вас.
Яровой поднял бровь.
— Удивите меня.
— «Южный Синдикат», — произнёс я.
Лицо графа осталось неподвижным, но я заметил, как дёрнулся уголок его губ. Это название было ему знакомо.
— Контрабандисты, — пренебрежительно бросил он. — Мелкая сошка. Торгуют палёным алкоголем и дешёвыми амулетами на окраинах.
— Уже нет. Они выросли. Они убили Мурата и Фатиму Алиевых. И теперь они пришли ко мне.
Я вкратце, опуская детали про пахлаву, рассказал ему о встрече в чайхане. О Рамиле «Мяснике». О требовании отдать Лейлу и переписать бизнес. О чёрной метке в «Очаге».
Граф слушал молча, постукивая пальцем по столу.
— Лейла Алиева, — задумчиво произнёс он. — Внучка Фатимы. Она сейчас у вас?
— Да. И я её не отдам.
— Благородно, — усмехнулся Яровой. — Или глупо. Зачем вам эти проблемы? Отдайте девчонку, и южане успокоятся.
— Не успокоятся. Они хотят пятьдесят процентов моего бизнеса. А потом захотят весь. А потом…
Я сделал паузу, подбирая слова. Мне нужно было ударить точно в его гордость. В его аристократическое высокомерие.
— Рамиль сказал мне интересную вещь, Ваше Сиятельство. Он сказал, что Стрежнев — это теперь их город.
Глаза Ярового сузились.
— Что?
— Он сказал, что местная аристократия ослабла. Что вы, Ваше Сиятельство, и ваши бароны — это прошлое. Старики, которые сидят в своих особняках и боятся выйти на улицу. А настоящее — это они. Молодые, голодные и злые.
Я видел, как мои слова попадают в цель. Желваки на скулах графа заходили ходуном.
— Он смеялся над вами, граф, — добил я. — Он открыто говорил, что полиция куплена, что законы Империи для них не писаны. Что они могут зайти в любое заведение, хоть в моё кафе, хоть в вашу резиденцию, и взять то, что им нужно. Потому что они — сила. А мы — просто декорации.
Я замолчал, давая яду подействовать.
Яровой медленно встал. Воздух вокруг него стал холодным, как в морозильной камере.
— Южная грязь… — прошипел он. — Они приползли в мой город, торгуют у меня за спиной, гадят на моих улицах… И теперь они смеют открывать рот на власть?
Национализм и сословная спесь — страшная смесь. Я знал, что Яровой презирает всех, кто ниже его по рождению. Но ещё больше он ненавидит чужаков, которые не проявляют уважения.
— Они поставили мне ультиматум, — тихо добавил я. — Двадцать четыре часа. Иначе они сожгут моё кафе. Кафе, в котором, смею напомнить, вы тоже имеете свой интерес. И где работает ваша шпионка.
— Они угрожают моей собственности? — голос графа стал тихим и опасным.
— Они считают, что это теперь их собственность. По праву сильного.
Яровой подошёл к окну. За стеклом лежал Стрежнев. Его город. Его вотчина, которую он доил, контролировал и считал своей личной песочницей.
И теперь в эту песочницу пришли чужие дети и начали ломать куличики.
— Рамиль, говорите? — спросил он, не оборачиваясь. — Чайхана «Шафран»?
— Да. Улица Восточная. Их там много. Человек тридцать бойцов. Оружие, магия…
— Плевать, — оборвал он меня.
Он вернулся к столу и снял трубку старинного телефона с дисковым набором. Это была прямая линия. Никакой прослушки, никакой электроники.
— Соедините меня с полковником Щербаковым, — бросил он в трубку.
Пауза длилась несколько секунд. Я стоял, не дыша.
— Щербаков? — произнёс Яровой. — Доброго утра. Поднимай спецроту. Да, «Тяжёлых». Полная экипировка. Боевые заклинания разрешаю.
Он посмотрел на меня. В его глазах не было ничего человеческого. Только лёд и власть. Махнул рукой, как бы говоря, что разговор закончен.
Я не стал спорить. Собственно, это всё, чего я добивался. Как говорил один известный человек в моём прошлом мире:
«С самого начала у меня была какая-то тактика. И я её придерживался…»
* * *
В зале «Империи Вкуса» горел только дежурный свет. Тусклые лампы выхватывали из полумрака пустые столики, барную стойку и блеск натёртых бокалов. Тишина стояла