Я встал из-за стойки.
— У меня к вам деловое предложение, Вениамин Петрович.
Крот вздрогнул и посмотрел на меня с подозрением.
— Какое ещё предложение? Денег у меня нет, если ты счёт выставить хочешь.
— Рассольник за счёт заведения. Дело другое. Я открываю «Академию Вкуса». Буду учить молодняк готовить. Не по учебникам, а руками и головой.
— И зачем тебе старый алкаш? — фыркнул он.
— Алкаши мне не нужны, — жёстко отрезал я.— Мне нужен «Золотой Язык». Человек, который помнит вкус настоящей еды. Который может отличить правильный бульон от кубика, даже если его разбудить посреди ночи.
Я посмотрел ему прямо в глаза.
— У моих студентов вкус испорчен с детства. Они выросли на порошках «Альянса». Им нужен камертон. Человек, который будет бить их по рукам за халтуру и плеваться, если они подадут ему суррогат. Я предлагаю вам должность главного дегустатора и преподавателя истории гастрономии. Зарплата достойная, питание лучшее в городе.
Крот замер. Он смотрел на меня, не веря своим ушам.
— Ты… ты серьёзно? После того, что я тут устроил?
— Вы устроили скандал, потому что вам было больно смотреть на ложь, — сказал я. — Это именно то, что мне нужно. Честная злость.
— Но есть условие, — добавил я, понизив голос. — Сухой закон на рабочем месте.
Крот медленно поднялся и выпрямился, словно сбросил с плеч лет десять. Дрожащей рукой он поправил воротник.
— Сухой закон… — пробормотал он. — Ради настоящей еды… можно и потерпеть.
Он протянул мне руку.
— Я согласен, Игорь. Но учти, я буду строг. Не потерплю компромиссов.
— Я на это и рассчитываю. Приходите завтра к десяти. Спросите Тамару, она выдаст вам форму и покажет фронт работ. И… Вениамин Петрович?
— Да?
— Примите душ и побрейтесь. Вы теперь лицо «Академии».
Он кивнул, с достоинством, достойным лорда, подобрал полы своего пальто и направился к выходу. У дверей он обернулся.
— А насчёт бала… Подумай, Игорь. Иногда правда — это блюдо, которое подают посмертно.
* * *
Часы показывали третий час ночи.
Я подошёл к окну. Снег всё ещё шёл, засыпая спящий город. Столица губернии спала, укрытая белым одеялом, под которым гнили интриги, магия и ложь.
Достал телефон. Гудки шли долго. Я уже хотел сбросить, но на том конце сняли трубку.
— Алло? — голос Насти был сонным, но тёплым. — Игорь? Ты чего так поздно? Случилось что-то?
— Нет, Настён. Всё хорошо. Просто…
Я замолчал, подбирая слова. Как объяснить ей, что я стою на краю пропасти и мне нужно увидеть тех, ради кого я собираюсь в неё прыгнуть?
— Я соскучился, — сказал я просто.
— Мы тоже, — в её голосе появилась улыбка. — Даша вчера весь вечер твой нож полировала, который ты ей подарил. Говорит, чтобы не ржавел. А сама смотрит на него, как на икону.
Я усмехнулся.
— Настя, послушай. Я приеду.
— Правда? На Новый Год?
— Нет. Завтра. Вернее, уже сегодня утром. На первый поезд сяду.
— Но… как же работа? Ты же говорил, у тебя аврал.
— Аврал никуда не денется. Мне нужно домой, Настя. Просто увидеть вас. Увидеть «Очаг». Подышать.
— Приезжай, — тихо сказала она. — Мы ждём.
Мы попрощались. Я сунул телефон в карман и посмотрел на приглашение Ярового, всё ещё лежащее на стойке.
Пусть лежит. Пусть ждёт.
Мне нужно вернуться к истокам. Зарядить батарейки. Вспомнить, кто я такой и откуда пришёл. Потому что когда я войду в зал к Яровому, я должен быть не столичным ресторатором, играющим в игры аристократов. Я должен быть Игорем Белославовым из Зареченска. Поваром, который кормит людей правдой.
Глава 16
Ритмичный перестук колёс поезда успокаивал, вводил в транс, позволяя мыслям течь медленно и лениво, как густой кисель.
Я ехал домой. Странное слово. Дом. Где он теперь? Там, в губернской столице, где строится мой бизнес, где меня ждут интриги графа Ярового и вальс с Лейлой? Или здесь, в заснеженной провинции, где пахнет угольным дымом и честным хлебом?
Я посмотрел на своё отражение в стекле. Оттуда на меня глядел незнакомец. Кашемировое пальто, стильный шарф, дорогие часы на запястье. Я выглядел как те, кого презирал. Как столичный пижон, приехавший поучать провинциалов жизни.
За окном менялась не только картинка, менялась сама суть мира. Огни столицы остались позади. Здесь, ближе к Зареченску, тьма была гуще. Снег лежал огромными сугробами, укрывая покосившиеся заборы и спящие деревни. Здесь магия уступала место физике и суровой реальности.
Телефон в кармане завибрировал. Я удивился и ответил на входящий звонок.
— Слушаю.
— Доброе утро, Игорь, — голос Кирилла звучал бодро, но напряжённо. — Не разбудил?
— Поспишь тут, — буркнул я, потирая переносицу. — Под колёсный стук только кошмары смотреть. Что у тебя?
— Есть новости. Не телефонные, но ты всё равно едешь, так что докладываю.
Я напрягся. Сон мгновенно слетел.
— Говори.
— Вчера на меня выходили люди. Из конторы Свечина.
— И что им нужно от скромного студента? — усмехнулся я, хотя внутри всё похолодело.
— Им нужен компромат на тебя, Игорь. Любая грязь. Где берёшь продукты, с кем спишь, есть ли незаконные магические артефакты. Предлагали сумму с пятью нулями. Сказали, что если я помогу, то мне обеспечат карьеру в столичном архиве.
Я молчал, глядя, как за окном пролетает очередной заснеженный лес. Свечин копает глубоко. Он ищет крысу в моём тылу. И, по иронии судьбы, он постучался к той самой крысе, которую я сам прикормил.
— И что ты ответил? — спросил я тихо.
— Послал их, — просто ответил Кирилл. — Вежливо, но по известному адресу. Сказал, что я человек маленький, в дела шефа не лезу.
— А деньги? Пять нулей, Кирилл. Для студента это состояние.
— Я не продаюсь, Игорь. По крайней мере, не этим упырям. У меня свои принципы. И… свои приказы.
— Твои кураторы? — уточнил я. — Те, что с погонами?
— Можно сказать и так. Я доложил им о попытке вербовки. Мне сказали: «Объект „Очаг“ под наблюдением. Вмешательство третьих лиц недопустимо. Продолжать охрану».
— Значит, я теперь «Объект 'Очаг»? — хмыкнул я.
— Скорее, Настя. Мои… начальники пока занимают позицию наблюдателей. Им интересно, чем закончится ваша