— Барон? — я удивлённо поднял брови. — Почему такая строгая секретность? Вы похожи на опасного контрабандиста, который скрывается от ночного патруля.
Фон Адлер виновато улыбнулся и отряхнул снег.
— Прошу прощения за этот поздний визит и излишнюю театральность, Игорь. Но мы ведь договаривались, что я стану вашим тайным Дедом Морозом. Если бы я пришёл днём через парадный вход, ваши очаровательные дамы непременно бы меня заметили. А я категорически не хочу портить им приятный сюрприз раньше положенного времени.
Он подошёл к моему столу и бережно поставил на него небольшой кожаный саквояж. Его длинные пальцы ловко щёлкнули замками. Внутри, на мягкой подкладке, лежали шесть бархатных коробочек. Каждая была перевязана тонкой серебряной лентой и скреплена печатью из сургуча.
— Я подготовил эксклюзивные подарки, — тихо произнёс барон, доставая коробочки одну за другой. — Каждый аромат абсолютно уникален и создан лично мной. Никакой магии, Игорь. Только чистая природа, сложная химия и моё скромное мастерство.
Он указал на первую коробку тёмно-бордового цвета.
— Это для вашего блестящего продюсера, для Светланы. Верхние ноты состоят из горького апельсина, они очень резкие и бодрящие. А базовая нота отдаёт холодным металлом и сталью. Это идеальный запах для красивой женщины, которая управляет людьми железной рукой, но всегда выглядит абсолютно безупречно.
Затем он коснулся чёрной бархатной коробочки.
— Это для Лейлы, вашего сурового администратора. Густая южная ночь, тёмные терпкие специи и тёплый сандал. Это настоящий аромат для гордой принцессы в изгнании, которая привыкла прятать острый кинжал под складками своего красивого платья.
Мои глаза невольно расширились от удивления, но барон спокойно продолжил, указывая на бежевую коробку.
— Для вашей замечательной сестры Насти я приготовил совершенно иное. Уютный, успокаивающий запах тёплого свежеиспечённого хлеба и сладкой ванили. Это запах родного дома, полной безопасности и искренней заботы.
Он перевёл палец на ярко-красную коробку.
— Для Даши, вашей огненной воительницы с кухни. Ноты трещащего лесного костра, сладкой паприки и лёгкого древесного дыма. Запах для той, кто совершенно не боится тяжёлой работы и горячего пламени.
Затем настала очередь глубокой фиолетовой коробочки.
— Для вашей таинственной знакомой Вероники. Одурманивающая дикая полынь, резкий запах летней грозы и чистый озон. Крайне опасный, но невероятно притягательный аромат.
И, наконец, он притронулся к последней, ярко-жёлтой коробочке.
— А это для Саши, вашего юного технического гения. Дерзкие, взрывные цитрусы, металлический аккорд и синтетическая нота мощного энергетика. Яркая смесь для очень быстрого ума.
Я стоял молча, совершенно поражённый услышанным. Я переводил взгляд с красивых подарочных коробочек на уставшее лицо аристократа.
— Откуда вы всё это знаете, барон? — задал я логичный вопрос. — Вы ведь даже не видели большинство из этих людей вживую. Вы с ними никогда не общались, чтобы так точно понять их сложные характеры.
Фон Адлер мягко и по-доброму улыбнулся.
— Я просто внимательно читаю городские слухи, Игорь. Вы сейчас самая настоящая звезда в нашей холодной столице. А ваши верные люди, это ваш личный шлейф. Они постоянно оставляют свой невидимый след в воздухе, прямо как хорошие дорогие духи. Я лишь собрал этот след и аккуратно закупорил его в стеклянные флаконы.
Я был тронут его вниманием к таким мелким деталям. Открыл ящик стола и достал оттуда конверт с деньгами.
— Это феноменальный труд, барон, — я протянул ему заработанное честным трудом. — Здесь ваша полная оплата, а также щедрая премия за срочность и гениальное исполнение.
Но фон Адлер почему-то совершенно не спешил брать деньги. Он неуверенно переминался с ноги на ногу. Его руки нервно теребили край плаща. Я чётко видел, как его аристократическая гордость сейчас ведёт тяжёлую борьбу с каким-то отчаянием.
— Игорь, — его голос слегка дрогнул. — У меня есть к вам одна огромная просьба. Одолжение, которое не измерить никакими деньгами.
Я медленно положил конверт на стол и внимательно посмотрел на собеседника.
— Я вас очень внимательно слушаю.
Он тяжело и прерывисто вздохнул, собираясь с мыслями.
— Завтра в город приезжает моя единственная дочь. Мы не разговаривали с ней пять долгих лет. Это была очень глупая и горькая семейная ссора. Но теперь она возвращается, и я отчаянно хочу всё исправить. Я хочу показать ей, что я полностью изменился. Самое лучшее место в столице сейчас, это ваша «Империя Вкуса». Но я прекрасно знаю, что все столики в зале давно забронированы на недели вперёд.
Он указал дрожащим пальцем на конверт с деньгами.
— Оставьте эти деньги себе, Игорь. Просто умоляю вас, найдите небольшой светлый уголок для старого дурака и его дочери в эту новогоднюю ночь.
Я долго смотрел на мастера, который был готов пожертвовать своим заработком и гордостью ради простого семейного ужина. Потом взял конверт и уверенно пододвинул его прямо к барону.
— Труд настоящего мастера всегда должен быть справедливо оплачен, барон, — твёрдо сказал я. — Забирайте деньги. Вы их честно заслужили.
Его лицо сильно побледнело, он явно подумал, что я окончательно отказываю ему в просьбе.
— А что касается отцов и детей, — я немного смягчил голос и тепло улыбнулся. — Эти вещи находятся совершенно вне кассы. Вы знаете, любой умный ресторатор всегда держит в запасе один резервный столик. Он не числится в общих списках и нужен только для экстренных гостей.
Я обошёл стол и протянул руку.
— В эту новогоднюю ночь этот столик ваш, барон.
В глазах старого парфюмера блеснули настоящие слёзы. Он крепко сжал мою ладонь в ответ.
— Спасибо, Игорь, — благодарно пробормотал фон Адлер. — Огромное вам спасибо. Вы даже не представляете, насколько это для меня важно.
— Всегда рад помочь хорошему человеку, — улыбнулся я. — Надеюсь, наша дружба продлится ещё долгие года.
— О, на этот счёт не переживайте. У меня слишком хорошая память, и вашу доброту я никогда не забуду.
Мы по-дружески распрощались. Я проводил его до двери, барон ещё раз поблагодарил, накинул на голову тёмный капюшон и быстро вышел из кафе, оставив после себя лишь едва уловимый приятный аромат дорогого парфюма.
Я остался один. В зале было тепло и спокойно. Я потянулся, разминая затёкшие уставшие плечи, и оглянулся по сторонам.
— Рат, ты где прячешься, прожорливая серая морда? —