Войдя в мою комнату, он наконец-то ставит меня на пол, но блокирует выход. Сразу становится неуютно, прохладно.
Эй! Чего это я! Джонс представляет для меня опасность, а я тут совсем размякла! Непорядок.
Я сажусь, стараясь выглядеть как можно более безобидно и едва сдерживаясь от того, чтобы вылизать слегка помятую в давке шерстку.
— Пять секунд на трансформацию, — строго, но устало произносит Джонс. — Потом использую принудительное плетение.
Фыркаю: напугал. Хуже, чем было до этого, уже ничего не будет — по крайней мере, мой кулон при мне, и то радость.
Я настраиваюсь на свой человеческий облик, немного концентрируюсь, а потом обнаруживаю себя уже в своем теле, сидящей на полу. Надо бы запомнить, что трансформироваться приятнее в кресле или кровати.
— Итак, я жду правды, студентка Уоткинс, — говорит Джонс, глядя на меня сверху вниз.
Так разговаривать мне точно не по душе, поэтому я поднимаюсь на ноги, отряхивая юбку, но все равно оказываюсь ниже его. Приходится вздернуть подбородок, чтобы не казалось, что он имеет преимущество.
Но все же в итоге сдуваюсь и со вздохом рассказываю о том, как Вернон отнял и чуть не сломал артефакт, как тот упал в кусты. И упоминаю, что этот артефакт, возможно, является ключом к моей памяти, поэтому его нужно найти.
Джонс слушает, и с каждым словом его лицо становится все мрачнее. Когда я заканчиваю, он взъерошивает волосы:
— Слушайте меня внимательно, студентка Уоткинс, — жесткость в его голосе заставляет сделать именно так, как он просит. — Кажется, мы уже договорились с вами, что вы больше никуда не лезете. К кустам это тоже относится. И к сомнительным компаниям. И к разборкам с кланом. И еще много к чему, что может стать вашей проблемой, потому что в данный момент времени все ваши проблемы уникальным образом становятся моими! Вам ясно?
Я нервно сглатываю после столь длинной и эмоциональной тирады. Киваю.
— А?.. — я собираюсь спросить про артефакт, но Джонс перебивает меня:
— А с артефактом я сам разберусь!
Он выходит из комнаты, громко хлопнув дверью. Может, мне кажется, но, по-моему, защелка на двери закрывается… с наружной стороны.
Ну и ладно! Ну и пусть! Я вообще спать хочу. Если смогу.
Утром, едва я открываю глаза, в воздухе появляется Мист. Ее полупрозрачное тельце колышется у самой кровати.
— Доброе утро! — щебечет она улыбаясь. — После завтрака тебя ждет профессор Курт. Не опаздывай!
Она исчезает, растворяясь в воздухе легким туманным облачком. Такое странное приглашение меня немного нервирует, но слово «завтрак» весьма неплохо нейтрализует тревогу. Поэтому я быстро собираюсь и бегу в столовую.
К моей радости, кулон определяет меня в этот раз за другой стол, как и обещала Алессандра. А Вернону и всей его компании приходится только кидать на меня раздраженные взгляды почти через все помещение столовой.
Отмечаю, что Кларисса теперь тоже сидит за другим столом и ее взгляд еще неприятнее. Аж до мурашек пробивает, но… По ее внешнему виду заметно, что эта ее реакция скорее результат усталости и неприятностей, в которые она попала. У меня даже мелькает мысль пожалеть ее… Нет, пожалуй, не буду. Надо отдавать себе отчет в том, что и как ты делаешь.
Быстро завтракаю и отправляюсь в лазарет. Курт встречает меня в своем кабинете все тем же сосредоточенным, проницательным взглядом. Она указывает на стул, и я покорно сажусь.
— Я закончила первичный анализ, Кэтти, — начинает она без предисловий. — И кое-что выяснили. Конечно, помимо того, что это не простая потеря памяти.
Она внимательно смотрит на меня, давая понять, что знает о моей проблеме, но на моей стороне и не собирается сдавать меня властям.
— Да уж… Потеря памяти настолько сложная, что я понятия не имею, как разгребать все то, что я забыла, — сетую я, перебирая пальцами складки на платье.
— Если бы только это, Кэтти, — вздыхает Курт, обходя стол и присаживаясь на его краешек с моей стороны. — Твоя эльфийская кровь… Это может стать главной проблемой.
Я замираю, чувствуя, как по спине бежит холодок.
— Я могу в кого-то еще превратиться? Или в полнолуние у меня будут отрастать уши? — развожу руками, показывая, что не стоит ходить вокруг да около.
— Нет, — целительница качает головой, оценив шутку. — Кэтти невинна… Ты невинна. А, значит, являешься очень большой ценностью.
— Ценностью? — переспрашиваю я тихо. — Какой?
Эльфийка замолкает, и по ее взгляду я понимаю, что мне не понравится ответ.
Глава 17
— Да, — Курт кивает. — Понимаешь… В момент потери невинности эльфийка передает своему партнеру сокровенную силу. Бесценную, ни с чем не сравнимую. Тот, кто ждал тебя в своем гареме, прекрасно об этом осведомлен. В отличие от тебя.
Да уж, в отличие от меня, это точно. Вопрос, знала ли Кэтти, на что ее обрекают? Или просто боялась стать бесправной наложницей, потому и хотела сбежать?
И она смогла! Но не ценой же чужой жизни. Это как минимум нечестно по отношению ко мне: я хотела только лапки, а не кучу проблем в довесок к ним.
— И я, получается, такой одноразовый артефакт на ножках, который просто передадут из рук в руки, и все? Никаких угрызений совести, никаких «согласна ли ты»?
Курт качает головой. Да понятно, что вопросы больше риторические, но должна же быть во мне хоть капля оптимизма.
— Ты же понимаешь, что тебя просто не отпустят из клана? — говорит очевидное Курт.
Киваю.
— А мне что грозит после… м… такого подарочка с моей стороны? — спрашиваю я, чтобы рассмотреть самый отвратительный — ну, конечно, после смертной казни — вариант развития событий.
Эльфийка переводит взгляд на окно, а в ее глазах мелькает какая-то затаенная боль. Далекая. Уже почти пережитая, но все еще отдающаяся далеким эхом.
— Это как тонкая привязка. Жить не сильно мешает, но остается с тобой на всю жизнь. А жизнь у эльфов, даже полукровок, долгая, — последнее она произносит, уже с улыбкой глядя на меня. — Так что давай постараемся решить все проблемы так, чтобы она была счастливой.
— Если это вообще реально, учитывая все вводные, — вздыхаю я.
— Я видела то, что казалось невозможным. Поэтому