— Итак, как я говорил на последней лекции, — преподаватель сжалился над нами и прекратил свой странный бубнеж с “умиранием” к концу фразы, — менять иллюзией можно не только свою внешность, но и внешность других. А еще — пространство вокруг себя.
Прямо на глазах пространство аудитории начинает увеличиваться, а потом и вовсе видоизменяться, превращаясь в запутанный лабиринт.
— Вы пойдете с выбранных вами стартовых точек, — продолжает давать задание преподаватель. — Ваша задача — дойти до меня. Настоящего меня. Используйте свои аналитические навыки и умения рассеивать иллюзии.
Изменения вокруг закончились, и в итоге все стало выглядеть так, будто я одна стою перед входом в лабиринт с высокими стенами и извилистым проходом. Очень натурально и не похоже на аудиторию, где мы находимся на самом деле.
Осторожно оглядевшись, я захожу внутрь. Первые шаги по лабиринту даются мне с трудом: стены кажутся слишком реальными, и я постоянно ожидаю подвоха. Поворот за поворотом, проход за проходом — все выглядит одинаково серым и безжизненным. Внезапно за очередным изгибом я вижу знакомую фигуру.
Наш преподаватель. Я аккуратно отправляю в него плетение, которое по своему действию напоминает удар снежком, но он пролетает насквозь. Ага, как я и думала — иллюзия.
Прохожу еще несколько поворотов и еще дважды использую проверенный прием. А на третий натыкаюсь на… Ругро. Даже вздрагиваю от неожиданности.
— Студентка Ройден? — он оборачивается и смотрит своим жестким взглядом прямо на меня. — Почему вы сегодня пропустили утреннюю тренировку?
Я едва сдерживаю дрожь в пальцах рук. И вздох разочарования. Это не Ругро. Но и не простая иллюзия. Это преподаватель.
— Я прошла задание, — произношу я, и иллюзия вокруг меня рассеивается.
— И то верно, — улыбается преподаватель. — Вы молодец, студентка Ройден. И очень напоминаете мне мою дочь: только она могла почти с первого раза разгадать все мои шутки.
Мне кажется, или в его голосе появляется какая-то надломленность? Хочется спросить, почему могла? Сейчас не может? Но я удерживаюсь от подобной бестактности и просто киваю.
— Зачет. И свободна, — говорит он. — А я пока понаблюдаю за остальными.
Я с удивлением замечаю, что мои однокурсники все еще блуждают между столами, очевидно, не сумев распознать все ложные образы преподавателя. А мне показалось, что это было не так уж сложно…
— Привет! Как насчет обеда в башне? — на выходе из корпуса меня встречает Адреас.
И вроде бы все как обычно, но… после вчерашней заметки я не могу даже нормально на него смотреть. Злость. Досада. Раздражение. Мне очень хочется найти виноватого в том, что я так чувствую.
— Касс, — Филис останавливает мена за предплечье и вынуждает повернуться к себе. — Что-то случилось? Этот иллюзионист тебе что-то сделал?
Я останавливаюсь и вглядываюсь в нахмуренное и обеспокоенное лицо Адреаса.
— Ты это специально сделал? — с трудом сдерживаюсь от того, чтобы перейти на крик.
— Что? — он явно не понимает о чем я. Может, и правда случайно?
— Та вырезка из газеты. Про Ругро.
Вот теперь я вижу, как меняется взгляд. Не случайно. Козел.
— Уйди от меня.
Вырываю руку из его хватки и иду прочь.
— Стой, Касс! Я всего лишь хотел тебя предупредить! — догоняя меня, произносит Адреас. — Ты же о нем ничего не знаешь.
— Да я ни о ком тут ничего не знаю, Филис! Даже о тебе! — останавливаюсь и толкаю его в грудь. — Зачем все это было? Я только начала думать, что у тебя есть совесть.
— Но я хотел как лучше! — он переходит на крик. — Я не могу позволить… Только не с тобой!
— И с чего такая забота о презираемой дочке предателя?
— Да потому что ты… другая! Потому что я…
Не даю ему договорить и убегаю. Почему-то мне страшно услышать то, что он может сказать. Если поссорившись, можно помириться и общаться дальше, как раньше. То я не уверена, что если он договорит, все получится вернуть.
По привычке сбегаю в библиотеку и скрываюсь между стеллажами. Я готова делать сейчас что угодно, только бы отвлечься от этих совершенно глупых переживаний о Ругро, домыслов о Филисе и страхов, что отец жив и сейчас в городе, чтобы забрать меня обратно. В мрачные стены нашего дома.
Буквально заставляю себя выписать нужные книги, составить план работы, переключиться с навязчивых мыслей и проблем на учебу. Иду со списком в дальнюю часть библиотеки, куда лишь изредка забредают студенты, да и то в основном чтобы посекретничать. Обычно книги отсюда достает сам библиотекарь.
Я тянусь за одной из книг на верхней полке, когда слышу тихий стрекот двух девчонок:
— Они все же решили возобновить, — говорит одна. — В прошлый раз я не ходила, а в этот хочу. А ты?
Кажется, я понимаю, о чем они. И им даже не мешает разговаривать то, что я рядом — на мне же теперь тоже то самое защитное плетение.
— Я не знаю, — отвечает вторая. — Сама же понимаешь, что сейчас опасно. Еще прикроют нас, и тогда никаких зелий… К тому же я боюсь. Говорят, на последнем была одна из сестер.
— Тех самых?
— Ага, — голос становится тише. — Представляешь, если попасть с кем-то из них.
— Точно… Да и вход в этот раз неудобный. Из боевого корпуса. Опасно…
Как назло, именно в этот момент книга, которую я пыталась достать, падает с полки и с грохотом приземляется на пол. Голоса стихают. Мысленно ругаюсь и, подняв книгу, выхожу из-за стеллажа, делая вид, что ничего не слышала.
Глава 44
Мортен Ругро
Вглядываюсь в сумрак парка академии не без глупого удовольствия от того, что Филис, этот заносчивый мальчишка, и Кассандра поссорились. Одна мысль о том, что он все время рядом с ней, что он может касаться ее, держать в своих руках и наслаждаться ни с чем не сравнимым запахом, выбивает из колеи.
И никакие доводы разума, что я сам подтолкнул Касс к этому, не помогают. Вся драконья сущность говорит о том, что она должна быть моей.