— Готово! Ну что, отбой в подземных войсках?
— Ложись, только будильник установи, — напомнила Эвелин.
— Уже!
— Тогда я сейчас вернусь, а ты начинай греть одеяло!
При свете лежащего на столе фонарика я разделся и влез в расстегнутый спальник. Ну… очень даже неплохо!..
Через несколько минут вернулась Эва, отключила фонарик и в темноте принялась раздеваться. Наконец, щелканье застежек и шуршание ткани стихло, и она нырнула в спальник, сразу прижавшись ко мне. Понятно, чем меньше одежды, тем теплее. И что это такое на меня навалилось сверху?..
— Что это тут такое мягкое прижимается?
— Это моя нога… ну и кое-что другое, от верхней части. А что, мешает? Сейчас уберу! — хихикнула она в ответ.
— Я тебе уберу! Спи давай!..
Глава 21
Что мне снилось, и снилось ли вообще — не помню. Тихо запищали часы на руке, и сразу же зашевелилась пристроившаяся сверху, как кошка, Эвелин.
— Что, уже пора? — спросила она сонным голосом.
— Ты же сама просила установить сигнал на это время.
— Ну, просила… Погладь меня, пожалуйста, чтобы я проснулась…
Несколько минут я водил руками везде, где только мог достать.
— Ой!.. Нет, там пока не надо… — Эва кое-как поднялась и откинула спальник, встала и на ощупь подошла к столу, по пути задев скрежетнувший ножками стул.
С минуту она шарилась в темноте, потом чертыхнулась и щелкнула выключателем фонарика. При его свете очень быстро оделась и сказала:
— Я не передумала, так что попрошу не задерживаться! На сегодня у нас с тобой много дел…
Если женщина просит, то лучше с ней согласиться… Особенно, если сам хочешь того же.
Очень быстро одевшись, я принялся сворачивать спальник и скатывать коврики, завязывая тесемки. Покончив с этим занятием, разрезал скотч, стягивавший кровати, и растащил их к разным стенам.
— Убираешь следы нашего пребывания здесь?.. Правильно… — засмеялась Эвелин.
Я взял свернутые коврики в охапку и утащил их в кладовку, где лежали принадлежности для уборки. Там на полках очень много свободного места, хватило и для трофейных рюкзаков. Дверь закрывается очень плотно, по периметру идет резиновый уплотнитель (здесь в каждой комнате так сделано), сырость вещам точно не грозит. Конечно, можно было бы оставить здесь и оружие, но тогда его могут слишком просто найти. Обойдутся!..
Почему не взял все оружие, чтобы продать? Так в пачке местных экю была сумма раз в десять больше того, что можно выручить за подержанное железо. Ну и «светить» такие стволы незачем. Одно дело, когда приходишь в тир и начинаешь упражняться с одним автоматом. И совсем другое — когда притаскиваешь в оружейную лавку мешок автоматов и пистолетов, такое всегда запоминается. Незачем оставлять слишком явные следы.
Когда закончил с чужими вещами, перенес свой рюкзак поближе к выходу. Обернулся и увидел, что Эвелин стоит с ковриком в руках.
— Наверное, нам уже пора выходить? И я еще подумала, что все-таки хочу взять один из рюкзаков, положу туда автомат, пистолет и остальное.
— Берем еще по фляжке воды…
— Я уже набрала, поставила рядом. Ты готов?
— Герой любовного романа бы громко и торжественно сказал «Ради тебя я готов на все!..» Но я самый обычный человек, так что пойдем, прогуляемся… Снаружи вроде рассвело, спотыкаться не будем.
— А я бы хотела в самом деле услышать такое, но… Ты правильно сказал, мы не в романе. Там бы такое вряд ли придумали — когда человека можно отыскать за сотни миль, если он думает о тебе… Разговаривать и обниматься со львами, которые перебили твоих врагов… Любить друг друга до изнеможения на вершине горы… Ну, не горы, холма, неважно… Пойдем, что ли… — она потянула меня за рукав.
— Идем… на вершину горы…
По тропинке шли молча. С каждой минутой становилось все светлее, но воздух все еще оставался довольно прохладным. Эвелин прыгала налегке, а я нес оба коврика. Мне даже показалось, что путь наверх стал гораздо короче.
Наверху я раскатал оба коврика, бросив один поверх другого — все- таки на этой площадке нет мягкой травы, зато есть много мелких камешков. (Интересно, откуда — ветром принесло, что ли?..) Обернувшись, увидел, что Эвелин заканчивает снимать с себя одежду, складывая ее на вынутый из кармана пакет.
— Тебе не холодно?
— Не жарко!.. Но ты ведь меня сейчас согреешь?
— А ты не поторопилась раздеваться? Как насчет фотографий? — Я вынул из кармана маленькую цифровую «мыльницу». С некоторых пор я все время возил ее с собой в «дежурном» рюкзаке, вот, наконец, и пригодилась.
— Может быть, я именно такие снимки и хотела! Хоть и не фотомодель из «Плейбоя», но попробовать-то могу? Хотя бы для личного архива? Спрячу в секретный альбом и буду иногда любоваться… Не стой как бревно, мне холодно! Фотографируй уже!
Повинуясь ее командам, я защелкал фотоаппаратом, делая снимки с разных сторон. Девушка с удовольствием изображала «звезду на фотосессии», принимая позы, явно подсмотренные в разных журналах.
— Все, хватит! — Она подошла ко мне и заставила опустить руку. — Отключай свой сборник компромата…
Когда я щелкнул кнопкой и объектив фотоаппарата закрылся шторкой, Эвелин взяла его у меня из руки и положила на свою одежду, затем принялась стаскивать с меня футболку.
— Похоже, это становится у тебя любимым занятием, — пошутил я.
— Разве ты против?.. И еще… Я хочу попросить, чтобы… — окончание фразы она смущенно прошептала мне на ухо, заставив нагнуться к ней из- за разницы в росте.
Отодвинувшись, я заметил, как сильно она покраснела от смущения.
— Если ты наконец решилась об этом сказать, то… зачем терять время?..
…Звуки в этот раз оказались чуть потише, а объятия — чуть короче, но сильнее.
— Львов там не видно? — прошептала Эвелин мне на ухо, тяжело дыша.
— Нет… Разве что вон там, за холмами какой-то дымок, словно туман… Непонятно.
— Подожди… сейчас, через минуту пойдем…
— Можешь не торопиться, пойдем через две.
Она засмеялась, слегка поерзав на моем животе, отчего все чуть было не началось по новой, но тут же соскочила и схватила свою одежду.
— Нет уж, давай собираться! Нам еще к самолетам идти неизвестно сколько времени.
— Ну вот, на самом интересном месте… — Мне только и оставалось, что недовольно поворчать, натягивая штаны. Через минуту мы уже скатывали коврики, а через две шагали вниз по склону.
Еще через полчаса шли в сторону поляны, где стояли наши самолеты. На ходу вполне можно было обсудить будущий перелет.
— Так сколько, говоришь, у тебя там горючего осталось?..
— Минут на пятнадцать, примерно. Стрелки были