– Почему я должен продолжать? – издевается Форд. – Ты разбила мою машину. Устроила скандал. Солгала мне о себе. Скрывала от меня встречи с другим мужчиной. Почему я должен давать тебе то, что ты хочешь?
– Прости, – шепчу я, и слёзы неистово текут по вискам. – Прости, Дэймос. Я была неправа. Я не должна была так поступать. Прости меня.
– Ещё, – приказывает он. – Скажи ещё.
– Прости, что не доверилась тебе, – говорю я, и голос ломается. – Прости, что не рассказала тебе о себе. Прости за машину. Пожалуйста, прости меня.
– И? – спрашивает он, и вибрация чуть усиливается – на секунду, только на секунду, дразня и обещая. – Что ещё ты скажешь мне?
– Что ты хочешь услышать? – выдыхаю я. – Скажи, и я скажу, только не останавливай, пожалуйста.
– Поклянись, – говорит он тихо, и голос становится жёстче, серьёзнее. – Поклянись мне, что больше не будешь от меня ничего скрывать. Никаких тайн. Никаких встреч за моей спиной. Никаких разговоров с людьми, о которых я не знаю. Ты моя жена, Мия. И это значит полная честность. Со мной. Всегда.
– Я… – начинаю я, но он перебивает, и вибрация останавливается полностью, и я хочу закричать:
– Скажи это, – требует он. – Скажи: «Я клянусь, что не буду от тебя ничего скрывать». Скажи, и я дам тебе то, что ты хочешь.
– Я клянусь, – выдыхаю я, и не знаю, правда это или ложь, не знаю, смогу ли я сдержать это обещание, но сейчас я скажу что угодно, только чтобы он продолжил. – Я клянусь, что не буду от тебя ничего скрывать. Никаких тайн. Я обещаю.
В его глазах мелькает удовлетворение и Дэйм наклоняется, целуя меня – мягко, почти нежно, совсем не так, как раньше.
– Хорошая девочка, – шепчет в мои губы. – Я верю тебе.
Но это ложь.
Потому что я уже скрываю от него самое важное.
А потом нажимает на оба пульта одновременно, и вибрация возвращается с новой силой. Я кричу, а он просто смотрит, как я буквально разваливаюсь на части под его взглядом.
– Теперь можешь кончить, детка. Дай мне посмотреть на это.
И я кончаю буквально по его приказу, безумно сильно и резко, так, что весь мир исчезает на несколько секунд. Остаётся только ощущение, только накрывающая волна за волной, полная удовольствия. Они накрывают меня, топят, выбрасывает на берег, и я лежу: дрожащая, мокрая от пота и слёз. Дэймос выключает вибраторы и один медленно вынимает их из меня, другой бережно снимает с клитора. Развязывает ремни, освобождая мои руки и ноги. Я не могу двигаться, просто лежу и дышу, а Дэ ймос ложится рядом.
– Это похоже на компромисс, – говорит он тихо, зарываясь носом в мои волосы. – Мне не нужен никто другой. Надеюсь, теперь ты мне веришь?
Вяло киваю, потому что все еще не могу говорить. Он целует мою макушку и говорит:
– Ты справилась. Моя хорошая девочка. А теперь приготовься к моему члену, – усмехается он, упираясь своим каменным колом в мое бедро.
Что-то внутри меня тает от этих слов, от того, как он говорит их. От того, что даже после всего этого, после легкого унижения, его полной власти и контроля, есть место для нежности.
Это и есть он.
Тёмный и светлый одновременно.
Жестокий и нежный.
Контролирующий и заботливый.
И я выбираю его.
Всего.
Без остатка.
ГЛАВА 16
Мия
Следующие три дня проходят на удивление спокойно. Настолько спокойно, что это пугает больше, чем любой скандал, любая ссора, потому что тишина обманчива. Она ощущается как пауза перед огромной бурей, и я знаю это, чувствую каждой клеткой, но всё равно пытаюсь притвориться, что всё нормально. Что мы просто обычная пара, которая живёт обычной жизнью, и даже почти верю в это иногда, когда сижу в домашней студии, которую Дэймос оборудовал для меня. Я балуюсь с каверами на популярные песни для своего блога и выкладываю видео, получая обратную связь от зрителей: "Мы скучали", "Продолжай", "Ты сильная", и это помогает, даёт ощущение, что я не просто жена миллиардера, не просто женщина, застрявшая в чужой войне, а кто-то ещё, кто-то, кто существует отдельно от всего этого хаоса.
Дэймос много работает – я вижу его по утрам за завтраком, когда он уже в костюме и с телефоном в руке, с серьезным лицом отвечает на письма, разговаривает с кем-то по видеосвязи. По вечерам, когда он возвращается очень поздно и ужасно уставший, он снимает пиджак и ложится рядом со мной на кровать. Мы лежим в тишине, и он иногда берёт мою руку, переплетает пальцы, и не говорит ничего. Мне не нужны слова, потому что я чувствую, как он держится, как пытается контролировать ситуацию, которая кажется, выходит из-под контроля. Я хочу помочь, хочу облегчить это, но не знаю как, потому что сама тону в собственных секретах.
Несмотря на то, что в наших отношениях сейчас идиллия, ощущение тревоги не покидает меня ни на секунду, оно сидит где-то под рёбрами – холодное и тяжёлое, как камень, который давит на грудную клетку и не даёт дышать полной грудью. Я просыпаюсь по ночам в холодном поту, смотрю на Дэймоса, который спит рядом, и думаю: сколько ещё, сколько ещё дней у нас есть? Прежде чем всё взорвётся, прежде чем Кайс сделает очередной ход?
Дэймос встает в шесть утра и я слышу, как он ходит по спальне, собирает вещи и застёгивает сумку.
– Мия, – шепчет он тихо. – Я знаю, что ты не спишь.
– Ты куда собираешь вещи? Куда-то летишь? – спрашиваю я.
– Мне снова нужно на Кипр, – подтверждает он. – Снова попытка взлома серверов компании. Мне нужно быть там, контролировать ситуацию лично. Каждый раз мы усиливаем и без того мощное шифрование, но атаки не прекращаются и от этого не спокойно.
– Надолго? – спрашиваю я, и голос звучит чужим, как будто я слышу себя со стороны.
– Два дня. Может, три, – говорит он, и наклоняется, целует меня в лоб. – Николь будет рядом и дополнительная охрана. Если что-то нужно, звони мне в любое время, малышка.
– Хорошо, – отзываюсь я, ощущая, что без него мне будет еще тревожнее.
Он смотрит на меня ещё секунду, как будто хочет сказать что-то ещё, а потом просто встаёт и уходит.
Встаю и иду в ванную, разглядываю себя в зеркале: женщина, которая смотрит на меня в ответ, выглядит так, как будто не спала неделю – тёмные круги под глазами, бледная кожа, губы сжаты в