— Ты же сказал, что избавился от аномалии, — процедил на грани слышимости Люцифер, буравя Михаила злобным взглядом.
— Не ори, думать надо, — протянул архангел и решительным шагом направился за Никитичной, пригласившей их следовать за собой в деревню, указав путь кинжалом, зажатым в руке.
— Ну, пойдём, посмотрим, что здесь происходит. А, Велиал, скотина, мог бы и предупредить об опасности, — улыбнулся старушке Люцифер, выходя на едва заметную тропинку.
Глава 3
Машина въехала в приоткрытые ворота, которые сразу же начали закрываться. Значки на наших мундирах одновременно полыхнули и загорелись зелёным цветом, который я, похоже, скоро буду ненавидеть.
— Чего это они? — Мазгамон чуть шею не свернул, пытаясь в окно рассмотреть, как закрывают ворота.
— Мы находимся в зоне боестолкновений. Так что быстрое открытие и закрытие ворот — это всего лишь одна из мер безопасности, — рассеянно ответил я, глядя, как из приземистого здания, сильно углублённого в землю, выскакивает, судя по форме, майор, чтобы нас встретить.
— Но нас даже не проверили, — зашипел Мазгамон, а машина тем временем начала останавливаться.
— Проверили на подъезде. Не тупи, ты что, не видел идентификационную сеть, сквозь которую мы проезжали? — я бросил на него быстрый взгляд и вышел из машины. — Курсант Давыдов, — представился я майору, подошедшему ко мне.
— Майор Васильев, — он посмотрел на Мазгамона, только что соизволившего выйти. — А это…
— Курсант Довлатов. Его, хм, укачало, — я отвечал быстро, не давая демону открыть рот. — Что у вас произошло?
— Не знаю, — Васильев потёр лоб. — Идёмте, это лучше видеть.
Он пошёл впереди нас, показывая дорогу. Шли мы вниз, у здания оказался как минимум один подземный этаж, что, в общем-то, было разумно. Васильев остановился перед массивной металлической дверью, охраняемой двумя бойцами.
— Только что ещё одного притащили, — сказал один из них. Бойцы были чем-то явно напуганы, настолько, что позволяли себе нарушать устав, и Васильев их не одёргивал. Видно было, что ему тоже не по себе.
— Вашу мать, — процедил майор и указал на дверь. — Открывайте, полковник Былин докторов прислал.
Дверь медленно приоткрылась. Как по мне, так не хватало только скрипа, чтобы полноценно охарактеризовать царящую вокруг атмосферу. Я как-то запоздало понял, что мы не надели защитные костюмы. С другой стороны, если это инфекция, передающаяся воздушно-капельным путём, то мы уже заразились, как только вышли из машины.
Майор зашёл в открывшуюся дверь, и мы с Мазгамоном поспешили за ним. Это был какой-то большой зал, переоборудованный в огромную палату. Всех заболевших отделяли друг от друга только тряпичные перегородки. Подбежавший фельдшер протянул нам перчатки и указал на ближайшую кровать.
— Что с ними со всеми? Если бы я не знал, что это невозможно, то решил бы, что они одержимы, — быстро проговорил он. Я же смотрел на его значок. Как только мы подошли поближе, его змеюка перестала светиться, снимая с него всю ответственность и перекладывая её на нас.
— Не-е-е-т, — протянул одержимый демоном Мазгамоном курсант Довлатов. — Быть такого не может. Такое массовое вселение ни одна канцелярия не одобрила бы. Если только это не легионеры, и не готовится вторжение. С другой стороны, зачем легионерам тела смертных при вторжении? Все эти условности были бы отменены на высшем уровне, и демоны явились бы в истинном обличье. Но Велиал нам бы об этом сказал? Хотя, Денис, зачем ему тогда в этом случае лук? Ох, не нравится мне всё это.
— О чём он говорит? — фельдшер подозрительно посмотрел на успевшего себя накрутить Мазгамона. Я же показал демону кулак так, чтобы никто не видел, и поспешил успокоить этого сержанта.
— Он рассуждает вслух о гипотетической одержимости. Николай Владимирович любит рассуждать вслух, правда, иногда не по делу. Почему вы решили, что они одержимы? — и я направился к тому пациенту, на которого указал фельдшер.
И тут пациент, привязанный к кровати, рванулся в своих путах, словно пытался наброситься на меня. При этом его глаза горели нездоровым огнём, а лицо перекосилось от гримасы ненависти.
— Рядовой И. С. Сомов, — прочитал я на табличке, прибитой к кровати. — И что же на тебя нашло, рядовой Сомов? — тихо, на пределе слышимости, спросил я.
— Вот видите? — устало проговорил фельдшер. — Этот ещё не самый буйный. Что с ними, доктор?
Я удивлённо посмотрел на него. Впервые меня здесь, в армии, назвали просто доктором. Но эти люди, похоже, были уже на грани.
— Ну, нет, это точно не одержимость, — послышался за спиной голос Мазгамона. — Где вы такого тупорылого демона найдёте, в крайней степени шизофрении? Да ещё и много демонов, — добавил он, заглянув за условную перегородку к другому пациенту. — А, может, сейчас всех неугодных ссылают сюда? Посмотрели, что труд и земля номер тринадцать делает из демона какого-то неподдающегося здравому смыслу и логике монстра, вот и решили закрепить успех, так сказать, — прошептал мне на ухо Мазгамон.
— Ага, теперь ходи и бойся, что сам превратишься в нечто непонятное, — огрызнулся я. — Хотя для тебя исход будет исключительно таким же, как для всех этих бедолаг.
— Почему ты вечно меня оскорбляешь? — обиженно отвернулся от меня демон перекрёстка и непозволительно близко подошёл к пациенту.
Рядовой в это время начал с такой силой дёргаться, что смог порвать путы. Сомов вцепился в руку нерасторопного Мазгамона и завалил демона на кровать, начиная без всякого сожаления душить.
Рванувшие на помощь солдаты, выполняющие роль санитаров, ловкими и уже привычными движениями что-то вкололи буянящему пациенту и смогли разомкнуть тому руки, высвобождая из захвата уже посиневшего Мазгамона.
— Это психоз, — я задумчиво смотрел на беснующегося бойца. — Массовый психоз. И это не инфекция, иначе вы бы тоже уже заболели. Где-то я такое уже видел, — я потёр подбородок, стараясь не обращать внимания на тяжело и часто дышащего Мазгамона, потирающего шею.
Картина была знакомая, я точно нечто похожее уже видел, причём именно как демон перекрёстка, а не как Денис Давыдов. Как Денис я такое вижу впервые.
— А что