— Вы о чем?
— О Клариссе. Но Гайверс вряд ли от тебя откажется. Поэтому, вероятнее всего, просто поднимутся ставки. Будь осторожна, Кэтти. Ректор и Алессандра пытаются выиграть для тебя время, но я уверена, клан не намерен отступать.
Я выхожу из лазарета с гудящей головой. Артефакт. Товар. Кажется, фраза «у меня лапки» уже не звучит так забавно. Теперь это, скорее, ценник.
Я опять блуждаю по академии, опаздываю на занятие по основам артефакторики, которое, проходит параллельно у студентов выпускного курса травоведения и первого артефакторов. Не знаю, по какому принципу подбирала мне расписание Алессандра, но, похоже, так, чтобы я максимально далеко была от «своего» клана.
Аудитория меньше, чем та, где я устроила апокалипсис с перьями. Преподаватель — пожилой гном с бородой, заплетенной в три косы и украшенной металлическими кольцами. Он что-то объясняет, когда я вваливаюсь и бормочу под нос извинения.
Гном сурово осматривает меня, и вид у него такой, будто он сейчас метнет в меня топор. Проскальзываю на ближайшее свободное место и показываю, что готова слушать и как губка впитывать знания.
Он откашливается, указывает на артефакт на столе и басит:
— Так все-таки, кто скажет мне, почему этот амулет не работает?
Я оглядываюсь, чтобы понять, насколько все плохо, потому что в аудитории тишина. Студенты пялятся на артефакт, как будто ждут, что он сам им подскажет, что с ним не так. Я тоже решаю присмотреться, хотя ясно, что в этом я разбираюсь в этом примерно как в квантовой физике черных дыр. То есть никак.
— Ну же! — рявкает гном. — Факультет Рукописей и Артефактов! А сидите как истуканы!
Он вытягивает палец, указывая на какую-то девушку с острым носиком, кудрявыми белыми волосами и высокомерным видом. Та чуть белеет и блеет:
— В нем нет магического ядра, мастер Громли.
Гном свирипеет еще больше.
— Ерунда! — отрезает гном. — Ядро есть! Ты, опоздавшая!
Его палец упирается в меня, а я чувствую, как во рту пересыхает. Я смотрю на артефакт, тот смотрит на меня. И тут в голове по какой-то неведомой мне причине всплывает детская загадка: «На что больше всего похожа половина апельсина?» На вторую половину.
— М… может, он не работает, потому что он парный?
Громли опасно прищуривается, наклоняя голову и глядя на меня исподлобья.
— Поясни.
— Ну… — я пытаюсь сформулировать мысль, которая просто возникла в голове. — Возможно, он активируется только тогда, когда второй такой же артефакт находится рядом. Или когда на второй артефакт воздействуют.
Мастер Громли замирает и убирает руку под стол. Мамочки! Надеюсь, у него там не боевой топор, который он в меня сейчас метнет?
Но гном достает оттуда точную копию первого артефакта, кладет рядом, и оба камня вспыхивают мягким голубым светом.
— Хоть у кого-то котелок здесь варит!
Чувствую на себе пронизывающий взгляд. Будь у той девушки лазеры вместо глаз, меня бы уже насквозь прожгло.
После занятия она выходит из аудитории, намеренно толкая меня в плечо:
— Безродной кошке только и надеяться, что привлечь к себе внимание. А то ведь больше ничего не светит, — фыркая, говорит она своей подружке.
Ох, зря она это! Я медленно, намеренно громко произношу. Так, чтобы она услышала, да и все вокруг тоже.
— Знаешь, я, конечно, кошка. Но, в отличие от некоторых болонок, мне не нужно, чтобы хозяин мне команды отдавал. Я своими мозгами пользуюсь. Попробуй как-нибудь, вдруг понравится.
Девушка замирает, а со всех сторон раздаются ехидные смешки. Кажется, это не входит в задачу сидеть тихо и незаметно, но я не могу терпеть высокомерие.
Едва я успеваю выйти из аудитории, меня под руки подхватывают два больших — по-настоящему огромных! — парня и настойчиво ведут куда-то.
— Глава клана ждет тебя в комнате для встреч, — говорит один из них.
— Отказов не принимается, — добавляет второй.
Глава 18
Ну конечно. Самый главные лев недоволен, что обидели его львенка. Да кто! Какая-то нагулянная кошка. Хотя теперь, когда я знаю особенности эльфиек, у меня уже возникают сомнения, так уж случайно появилась Кэтти и было ли это добровольное решение со стороны ее мамы.
Мороз по коже от таких мыслей. Но, судя по Вернону, папочка там не намного лучше, поэтому и такого варианта не стоит исключать.
Меня ведут в главное здание, в какую-то просторную, но как будто безликую комнату. Надо полагать, это что-то типа «комнаты для свиданий». Что ж, радует, что хотя бы не в клановый дом, а то кто знает, что там за закрытыми дверями со мной могли бы сделать эти зверюги.
Вернон уже там. Он стоит у окна и смотрит на меня с откровенной ненавистью. Рука у него перевязана — видимо, там, где я его вчера поцарапала. Ай-яй-яй, киса обидела льва! Какая трагедия.
Но братец тут не один. В кресле рядом с окном сидит рыжий мужчина лет сорока — пятидесяти. Когда-то наверняка статный и красивый, но сейчас… Сейчас уже сильно потрепанный и заплывший возрастным намывом от праздной жизни и уверенности в собственном величии.
Так вот какой ты, «любимый папочка».
— Кэтрин, — произносит он, снисходительно глядя на меня. — Ты доставила нам много хлопот.
Я молчу и с каменным лицом смотрю на него. Он тоже глядит в ответ и ждет. Не дождавшись, поднимает бровь, протягивает мне руку с крупными, но короткими пальцами с массивными перстнями.
— Ты, конечно же, хочешь попросить прощения и благословения, не так ли? — видимо, «подсказывает» он и кивает на пол у его ног.
Это он имеет в виду, что я должна упасть на колени и лобызать его лапы что ли?
— Нет, — пожимаю плечами.
Кажется, этим я сбиваю весь его благодушный настрой и напрочь рушу ожидания. Ну… его проблемы.
— Ты! — Вернон срывается с места, но отец поднимает руку, и тот застывает, но не перестает шумно дышать, прожигая меня глазами, словно бластерами.
— Ты хотя бы понимаешь, что делаешь? — загадочно спрашивает «папочка». — Я милостиво принял тебя, не дал подохнуть от голода в какой-нибудь подворотне!
Ага. И растил как полезный живой товар, за счет которого можно обрести для