Башня Джонса встречает меня тишиной. Его все еще нет. Четыре дня… Я так без него скоро тут выть начну!
Я вваливаюсь в свою комнату, захлопываю дверь и сползаю по ней на пол. Не думала, что всего за несколько дней так успела к нему привыкнуть. Да, он вредный и порой слишком дотошный, но… С ним так спокойно, что даже сейчас мне хочется, чтобы он бухтел рядом, чем сидеть в тишине.
— Кэтти! Ты чего в темноте? — передо мной возникает Мист. — Эй, ты чего такая? Опять Вернон? Кларисса? Хочешь, я ей наколдую бородавку на носу? Зеленую!
— Нет, Мист, — отказываюсь я. — Просто бывают дни, которые делят жизнь на «до» и «после», и вот сегодняшнее разделение мне очень не понравилось.
— И… Сыра? — с надеждой предлагает она.
— Нет, пожалуй, даже он сейчас мне настроение не поднимет. Твой хозяин скоро вернется? — как бы невзначай спрашиваю я.
— А ты… скучаешь? — с какой-то слишком подозрительной надеждой произносит она.
А я скучаю. Но признаваться в этом Мист не собираюсь.
— Нет, просто думаю, сколько у меня еще свободных вечеров будет, — отвечаю я.
Кажется, дух расстраивается, но еще некоторое время пытается меня развеселить. Потом я начинаю чувствовать, что стены давят, а сгущающиеся сумерки как будто заползают своей темнотой мне в душу, поэтому я решаю, что мне надо прогуляться.
И прямо на выходе из башни сталкиваюсь с Майлой и Лео. Вот уж стала закадычная парочка!
— О! А мы как раз думали, как тебя оттуда вытащить, — восторженно произносит Майла.
— У этой башни поразительная степень защиты, — бубнит Лео. — Ты уверена, что как-то смогла проникнуть в кабинет Джонса?
Ну, учитывая, что я пришла в себя на его столе, то да.
— Мне кажется, это была такая ловушка, — пожимаю плечами. — Но точно не помню, да и… Не вспомню никогда.
— Почему ты так думаешь? — спрашивает Майла.
— Потому что так работает тот артефакт, — объясняю я. — Безвозвратная потеря памяти.
Майла и Лео переглядываются и с сомнением на меня смотрят.
— Нет, он работает иначе. Если тебе кто-то сказал… Этот кто-то явно некомпетентен, — выдает Лео.
О, нет… Алессандра как раз вполне компетентна. Но я меньше всего хочу об этом думать.
— А давайте об этом завтра? — вклинивается Майла. — Мы вообще-то шли, чтобы позвать тебя на маленькую вечеринку на крыше северной башни. Погодники решили устроить.
Конечно, моя интуиция подсказывает мне, что студенческие вечеринки хорошим никогда не заканчиваются, но сейчас такое отвратительное настроение, что его хочется снять хотя бы чем-то. Поэтому я соглашаюсь и, вернувшись, чтобы захватить плащ, потому как на крыше явно будет прохладно, спешу за друзьями к северной башне.
Там уже собралось человек десять. Кто-то сидит на пледах, кто-то создает небольшие иллююзии из дыма или тумана. Со всех сторон слышится смех и веселая болтовня. Майла тут же достает где-то нам всем по кружке чего-то теплого и очень ароматного.
Мы болтаем ни о чем. Я искренне пытаюсь забыть обо всех проблемах и просто насладиться вечером.
— Эй, народ! А что я недавно вычитал в архивах! — вдруг громко заявляет парень с всклокоченными волосами, я даже не помню, с какого факультета. — Шторм счастья называется. Всех заставляет на несколько минут погрузиться в чувство безграничного блаженства.
— Торри, может не надо? — с сомнением тянет Лео. — А то будет как в прошлый раз. Лягушек ловили по всей академии.
— Ой, да ладно тебе! Тут формула простая, как два пальца! — отмахивается Торри.
Он тут же принимается что-то произносить и водить руками. В темном небе прямо над нами начинают сгущаться тучи.
— Тут другое… ударение, — пытается остановить парня Лео, но уже поздно.
— Смотрите! Работает! — радуется Торри.
Облако, похожее на большую сахарную вату, раздувается, становится фиолетовым, потом чернильно-синим. Ни счастья, ни блаженства никто определенно не испытывает, потому что все замирают с раскрытыми ртами и распахнутыми глазами.
— Это что, опять жабы? — с ужасом спрашивает Майла.
Это не жабы. Это маленькие шаровые молнии, у которых ко всему прочему, похоже, есть зубы.
Из облака действительно появляются маленькие электрические шарики, которые тут же разлетаются в стороны, жалят всех присутствующих, кусают и… хихикают. Да уж, это несомненно шторм счастья, только не для нас, а для этих безумных хищных молний.
— Останавливай давай! — чей-то крик прорывается сквозь визги и шум, поднявшийся на крыше.
— Я не знаю как! Что-то пошло не так! — отвечает Торри, убегая от очередной кусающейся молнии.
— Какого Ярхаша! — летит с другого конца крыши.
И я понимаю, что это не о том, что Торри не в курсе, как остановить заклинание. Это о том, что туча начинает сгущаться все сильнее, закручиваться, и из нее к крыше протягивается длинный хобот.
Что-то это все перестает быть смешным окончательно. Даже несмотря на хихикающие шарики, от которых приходится уворачиваться на каждом шагу.
Наверное, если бы Торри вот прямо сейчас все отменил, мы бы сочли это интересным приключением и даже не стали бы злиться на него. Но… Но из этого самого хобота начинают вырываться самые настоящие молнии.
Они бьют в крышу, выбивая каменную крошку и оставляя довольно глубокие рытвины. Дело не просто плохо — дело откровенно дрянь!
— Бежим отсюда! — Майла хватает меня за руку и тащит к спуску с крыши.
Но и тут нам не везет! Частота ударов молний становится все больше, они как будто специально отрезают нас от возможности сбежать. Начинается паника.
Очередной разряд ударяет в парапет в метре от меня, и каменная крошка больно сечет по щеке. Мы в ловушке. Молнии бьют уже не хаотично, а словно прицельно, сжимая кольцо вокруг нашей перепуганной кучки студентов.
Хищные шарики продолжают весело кусать всех за лодыжки, а еще… сливаться друг с другом, образуя шарики побольше. Но это мелочи по сравнению с тем, что небесная воронка начинает гудеть от накапливаемой мощности. Как трансформатор. И, сдается мне, это очень… ОЧЕНЬ плохой признак!
— Ложись! — кричу я, хватая Майлу и Лео за шкирки и роняю на крышу.
В этот момент небо разрывается ослепительной белой вспышкой. Я зажмуриваюсь, ожидая удара, боли, конца… чего угодно, но только не того, что происходит на самом деле.
Раздается громкий