— Это вопрос. — Произнес я холодно. — Ты, Кристер Сомме, не ценишь то, что я сделал для твоих людей. Вы могли быть уже все мертвы. Вы стояли против нас. И я знал, что вы здесь не только как наемники, но и как люди, верные своему королю. Но, я был милостив. А чем ты отвечаешь мне за эту милость?
— Твой человек желает мою рабыню. — Выпалил он. — Это грабеж.
О господи, давай, придумай еще какие-то оправдания тому, что боишься сам вызвать меня на дуэль и ждать, пока это сделаю я сам.
— Мы отошли от темы. — Произнес я спокойно. Смотрел ему в разъяренные глаза. — Либо твои люди присягают мне и служат до того, как…
— Этому не бывать! — Взревел он. — Ты лжец! Ты вор! Я вызываю тебя на поединок, Игорь Васильевич! Кем бы ты ни был! Граф, князь, инфант! Бери саблю и бейся, чертов трус!
Ох ты, сколько обвинений сразу. Сколько пафоса. Но за такие слова ты ответишь и я конечно соглашусь, только… Только кое что мне нужно взамен.
— Зачем мне рисковать жизнью? Глупец. — Я продолжал играть, выдавливая из этого шведа то, что мне нужно. — Пойми. Здесь и сейчас я могу просто убить тебя.
— Мои люди не выпустят вас. — Процедил он.
Богдан, что стоял подле меня, я чувствовал это, буравил взглядом и ждал приказа. Один рывок и он врежет этому шведу так, что тот не успеет и пикнуть. Нас здесь трое, а он один. Кого он там звать собрался? Но мне было нужно иное.
— Да? — Я специально бесил его, выводил на эмоции. — Уверен мы сможем уйти, а твоим шведам тогда конец. Хочешь рискнуть их жизнями? Ты-то умрешь сразу.
— Чего ты хочешь? — Яростно выпалил он. — Чего?
— Верности. Хочешь биться, клянись Девой Марией, господом богом и королем своим, что будешь верен мне, если я возьму верх.
Он скрипел зубами.
— А что… Что взамен?
Наконец-то! Он уже согласен.
— Взамен. Если ты одолеешь меня, твои шведы пойдут домой прямо после дуэли. И я… Я снабжу их провиантом. А что до наших дел с твоим королем, это будут наши дела, а не твои.
— Почему я должен верить тебе?.. — Голос его был холоден.
— Почему? Мы будем биться прямо перед военным советом. И клятвы свои скажем перед всеми собравшимися. Думаю. Ты не нарушишь так свою, а мне… — Я ухмыльнулся. — Человеку, так отчаянно обвиняемому тобой в нарушении договоров, будет невозможно что-то изменить. Согласен?
Он буравил меня взглядом секунду и громко выпалил.
— Да! Дьявол, да!
— Вот и решили. — Но дело мое было еще не до конца решено. — Что до девушки и моего татарина. Я сейчас поговорю с ними…
— Заплати за нее и забирай! Забирай, дьявол! — Он усмехнулся. — Все равно сегодня ты умрешь от моей руки.
Что же они все никак не научатся-то. Я же уже и француза их одолел, и самого Делагарди. А этот, может он тоже местный мастер клинка, шведский?
Ладно, поглядим.
— Жду тебя на военном совете. Прихвати всех своих офицеров, чтобы они слышали твою клятву.
— Непременно. Они будут видеть, как я убью тебя.
— Жду.
Я повернулся и двинулся к выходу.
Глава 22
За пологом шатра мало что изменилось.
Мои бойцы из сотни Якова смотрели по сторонам, встав в дозор. Пантелей контролировал вход в шатер. А в узком круге безопасности Абдулла о чем-то тихо говорил с Тансылу.
Увидев меня, он вскочил. На глазах его видел слезы.
— Господарь, Игорь Васильевич. Я же верой и правдой… Она, она моя… — Казалось странным, что говорит этот суровый степняк с придыханием, нервничает и даже слегка трясется.
— Абдулла. — Улыбнулся ему. — Она идет с нами.
Его глаза расширились.
— Аллах свидетель. — Он рухнул на колени. — Аллах свидетель ты поистине велик, милостив и… И…
— Встань, собрат мой. — Я подал ему руку. — Я же вижу, она близка тебе. Кто она?
— Она… Она… Тансылу моя дочь, господарь. Старшая. — Слова его путались. — Я думал… Я считал, что…
— Помню, ты говорил, что Тутай Аргчин убил всю твою семью.
— Да будет проклято это имя. Пусть тысячи шайтанов гоняют его в джаханнаме. Господарь, я думал так и есть. Но… Но оказалось иначе.
— Идем. Я договорился. Она пойдет с нами.
— Господарь. Я… Я не знаю, как я смогу… Я все для тебя.
— Абдулла, ты хороший человек и славный воин. Мне от тебя нужно только одно. — Я положил ему руку на плечо. — Мне нужна твоя верность.
— Я умру за тебя, господарь. — Проговорил он, и я понимал, что если надо, так и будет.
— Я знаю, Абдулла. Ты не раз доказал свою храбрость. Я не мог поступить иначе. Идем.
Мы двинулись к своим лошадям. Взлетели в седла. Абдулла посадил Тансылу перед собой боком и, подталкивая коней пятками, отряд наш двинулся прочь из шведского лагеря.
— Не кори ее, Абдулла. — Проговорил я спокойно, поравнявшись со своим собратом и телохранителем. — Не кори себя. Жизнь, она сложна и порой страшна. Ты сделал все что мог, и она тоже. Вы выжили. Вы встретились. Отбросьте прошлое и радуйтесь встрече. — Я чуть помедлил. — Побудь сегодня с ней. Ты свободен до вечера. Я бы дал больше времени, но не могу.
Все же охрана моей персоны ночью, когда могло произойти все что угодно, дело важнейшее. Заговорщики, люди сбитые с толку иезуитами, убийцы, подосланные кем-то из бояр, да мало ли что может случиться. Чем дальше я решал проблему и рубил головы этой адской гидры под названием Смута, тем больше угроз возникало.
— Спасибо. Спасибо, господарь. Слова твои мудры. — Он кивнул мне. — Я понимаю. Я знаю, что тяжело. Я знаю… — Он крепче прижал свою дочь к себе. — Я понимаю почему она хотела покончить с собой. Но… Я счастлив, что она жива. Спасибо тебе. Спасибо судьбе, что ты вел меня сюда. Аллах свидетель, ты великий и мудрый человек, Игорь Васильевич.
М-да, от кого я не ждал таких слов, так от татарина, обычно молчаливого и даже, как мне казалось, этакого варвара.
Мы проехали лагерь наемников, выбрались на дорогу.
До обеда было еще немного времени, но я, отпустив своего татарина с дочкой, приказал остальным повернуть к лагерю нижегородцев. В том, что мы прибудем первыми, был некий смысл. Может стоит переговорить с кем-то до встречи. Кто-то принесет свои мысли и дела, поговорить решит. Здесь же весь цвет боярства собирается.
Лагерь нижегородцев выглядел вполне достойно. Сразу видно, что войско более богатое, чем