— Пётр Афанасьевич, а как я здесь оказался? — вопрос был не праздный, потому как последнее, что я помнил — фельдшерский пункт Удильска, где отдал все силы, чтобы отогреть детей и спасти им жизни.
— Это длинная история. — подхватил Артём. — После того, что случилось в Удильске, ты впал в кому. Мы довезли тебя до Яшмани на катере, а оттуда на корабле до Градовца.
— Ничего себе путешествие! Жаль, что я всё пропустил. Ладно, это всё ерунда, что с детьми? Они выжили?
— В порядке, если можно так сказать. На севере народ ведь суровый, ещё старыми порядками живут. Влетело им так, что на всю жизнь запомнят.
Главное, что живы и здоровы, остальное уже не так важно.
— А что со мной? — решился я задать вопрос, когда более значимые моменты удалось прояснить.
— Перестарался ты, Костя. Выжег себе энергетические каналы, полностью опустошил запасы энергии.
— Ядро в порядке? — спросил я, памятуя о разговоре с Блиновым.
— Разумеется, в порядке, иначе мы бы с тобой сейчас не вели беседу. Не думаю, что в тех условиях уставшие младшие целители смогли бы вытащить тебя с того света, случись что с ядром. Мы провели необходимую операцию, каналы твои восстановили, так что скоро сможешь возвращаться к работе.
— Скоро? — зацепился я за слово, которое мне совсем не понравилось.
— А ты как думал? Только всё восстановили, а ты хочешь неокрепшие энергетические связи выжечь? Да, сегодня выпишем, но ближайшую недельку придётся посидеть дома. И вот ещё! Постарайся в ближайшие дни дар не использовать. Дня через три можешь заниматься диагностикой, понемногу нагружать ядро, но не переусердствуй, иначе можешь надорваться и вообще остаться без дара.
Действительно, после утреннего обхода мне разрешили покинуть больницу. На следующие семь дней я бы полностью свободен. У Самошниковой как раз была утренняя смена, поэтому я решил расспросить её о случившемся в Удильске.
— В принципе, ты сам всё сделал, — принялась вспоминать девушка. — Мы с Артёмом подоспели вовремя и не дали твоим усилиям пропасть напрасно. Хотя, ещё бы минута, и всё закончилось бы совсем иначе. А так, к счастью, у детей остались небольшие обморожения, но ничего серьёзного.
— Видишь, значит, не зря участвовали, иначе ничего бы не получилось.
От Нины я узнал, что Артём раз пять за смену заходил ко мне, пока я был в отключке. Наведывались и Милана с Лизой. Правда, по очереди. А вот Мартынов ни разу не зашёл и даже не поинтересовался о моём самочувствии.
После обхода меня действительно выписали, но состояние было помятое. Выйдя из больницы с рюкзаком за плечами, я невольно коснулся защитного оберега, подаренного Яном. Интересно, он мне как-то помог сохранить концентрацию и продержаться до прихода помощи? Думаю, я вряд ли узнаю ответ на этот вопрос. А вообще, нужно что-то делать с артефактами, потому как их у меня уже два, и ни с одним не хочется расставаться. Скоро буду как олимпийский чемпион с кучей медалей на шее.
Кстати, о медалях! А нельзя ли носить артефакт как-нибудь иначе? Например, использовать в виде брошки. Этот вопрос я задал Пал Дмитричу, когда встретил его в коридоре. Консьерж всё боролся с навязанной ему охранной системой и постоянно о чём-то спорил. Может, она его действительно донимала, но старик хотя бы не скучал.
— Нельзя так, — отрицательно покачал головой мужчина. — Артефакт должен касаться твоего тела. Не просто находиться в зоне энергетического тела, а иметь плотный физический контакт. Вот почему артефактами часто делают перстни или браслеты.
— Но я же видел людей, которые носят защитные артефакты поверх одежды, — заметил я.
— Позёры, — недовольно проворчал мужчина. — Просто красуются своими побрякушками, которые стоят далеко за сотню тысяч. Думаешь, эти артефакты будут работать в полную силу? Дудки! Некоторые так вообще украшают артефакты стразами, пайетками или драгоценными камнями, но это только уменьшает их эффективность.
— Спасибо, я вас услышал, — поблагодарил я артефактора и направился к себе. За последние дни произошло столько всего, что требовало осмысления. Ситуация на реке — случайность, или закономерность? Прошёл я это испытание, или провалился? И самое главное — придётся ли мне снова проходить этот виток петли времени, или второго раза оказалось достаточно, чтобы закрыть тему?
Я был настолько погружён в собственные мысли, что не заметил возившегося с замком Мартынова.
— О, Костя! Неужели тебя выписали? — удивился он.
— Если бы ты хоть раз зашёл поинтересоваться моим самочувствием, то знал бы, что выписали.
— Я был на утреннем обходе, когда тебя только привезли, — заметил Толик. — А какой смысл заходить, если ты не приходишь в сознание? Состояние у тебя стабильное, остальное — дело времени. Вот, сейчас ты в сознании, и можно хотя бы поговорить. Правда, выглядишь ужасно. Как будто с самого Удильска на тебе верхом ехали.
— Спасибо на добром слове, — ответил я и демонстративно захлопнул за собой дверь. Кажется, практичность Толика достигла пика, как и моё терпение.
Судя по всему, организм ещё не особо окреп, поэтому ближе к обеду накатила усталость, и я уснул. А проснулся только вечером от звонка матери.
— Костя, что с тобой случилось? Нам звонили с твоей работы, сказали, что ты попал в больницу.
— Небольшая неприятность, — отмахнулся я.
— С небольшими неприятностями в больницу не кладут, — запротестовала мать. — Я сегодня поеду на вокзал и возьму билет на ближайший поезд.
— Зачем? Я в полном порядке, меня уже выписали. Не стоит беспокоиться.
— Это ты мне говоришь? Костя, я же мама, я всегда буду беспокоиться. И вообще, мог бы сказать, что с тобой случилось несчастье. Мы с отцом сильно переживаем.
Приятно слышать, что в этом мире есть хоть кто-то, кто искренне переживает за меня. Пусть, не конкретно за меня, а за прежнего Константина, но всё равно приятно. Пусть эти люди не были моими родными родителями, я тоже испытывал к ним тёплые чувства. Возможно причина скрывалась в воспоминаниях, которые достались по наследству от прежнего владельца тела. А вообще, с семьёй Кости непонятная ситуация. Может, я очутился в своём собственном теле, но в другом мире? Что, если это и есть моя семья в этом слое реальности? Просто жизнь здесь складывается немного