— Только если вы больше не будете нервничать, — отозвался я, направляясь к выходу. У меня не было никакого желания делиться своими воспоминаниями с кем-то посторонним, потому как это запросто могло привести к серьёзным проблемам.
Когда мы вышли из палаты, Каминская догнала меня по дороге к ординаторской.
— Костя, не слушай этого болвана, — попыталась успокоить меня Лиза, заметив моё обеспокоенное состояние. — Он просто не смог ничего предсказать, поэтому придумал эту нелепицу.
— Его можно понять, — снисходительно заметил я. — Он сейчас не в лучшей форме, иначе не угодил бы в больницу.
Но для себя я отметил, что на досуге всё-таки поищу лекции Жжёнова и ознакомлюсь с теорией переселения душ при клинической смерти.
Глава 20
Последняя капля
За рабочей суетой мы не заметили, как пришла зима, а вместе с ней близилось празднование Нового года. В этом мире его отмечали не первого января, а в день Зимнего солнцестояния, когда день достигает минимума, а затем начинает расти. В этом году праздник припадал на двадцать первое декабря. Я не особо разделял радости коллег по поводу торжества, потому как постоянные подлянки от Капанина выводили из себя, а ещё я откровенно скучал по родной семье, оставшейся в прошлом мире. Интересно, как они там?
— Костя, посмотри, красиво? — крикнула Милана, растянув на стене очередную гирлянду, переливающуюся мягким белым светом.
— Ерунда какая-то, — презрительно поморщился Мартынов и потерял к занятию девушки всякий интерес.
— А мне нравится, — оценил я, любуясь преобразившимся коридором отделения. Сейчас на стенах были развешаны мерцающие гирлянды, на окнах пестрели вырезанные из бумаги снежинки и различные сказочные герои в новогодних костюмах, разве что потолок оставался без украшений.
— Это вы ещё не видели как мы в прошлом году украшали! — засветилась от похвалы девушка. — Жаль, Ирины Николаевны нет, мы с ней много красоты тогда сделали, сама я столько всего не потяну.
Да, больница много потеряла от ухода четы Радимовых. Праздничные украшения — ещё цветочки. Не было ни прошлой атмосферы, ни достаточного количества специалистов для проведения сложных операций, а самое главное — не осталось грамотного подхода к управлению отделением. Может, Капанин и неплохой целитель, но управленец он никакой, что он сам успел не раз доказать за время заведования отделением.
— А я бы добавил фотографии почётных сотрудников, заслуженных ветеранов труда и пациентов, которых спасли целители этого отделения. Сейчас принесу! — неожиданно включился в беседу Семёнов и умчался в ординаторскую. От него я точно не ожидал поддержки, а оно вон как вышло!
— Костя, поможешь? — состроила умоляюще выражение лица девушка, протянув мне связку бумажных фонариков, внутри которых горели яркие огоньки. — Ты выше, а я ещё и высоты боюсь.
— Без проблем. Только мне понадобится твоя помощь. Давай я стану на стул и буду крепить их к потолку, а ты будешь подавать.
— Идёт! — легко согласилась девушка. — Знаешь, я думаю, что в больнице это обязательно нужно делать. Может, тогда пациенты скорее будут выздоравливать, когда вокруг такая красота, а у них хорошее настроение. Верно ведь говорят, что сердце лечит.
— Боюсь, тогда они ещё больше будут оставаться в больнице.
— Почему? — всерьёз насторожилась девушка.
— А кому захочется выписываться, когда вокруг такая красота?
— Да ну тебя! — отмахнулась Милана.
— Что это вы тут устроили? — заревел Капанин, ворвавшись в отделение, словно морозная зимняя вьюга, а от входа в отделение потянуло холодом. И нет, дело было не в заведующем, а в морозном воздухе, которым потянуло с улицы.
— Мы украшаем отделение к Новому году! — не заметив недовольства заведующего, ответила девушка.
— Немедленно снимите это безобразие!
— Почему? — не понимающе ответила Милана.
— Вы серьёзно? Будущие целители, а занимаетесь ерундой и нарушаете порядок в больнице! Что из вас получится? Дорофеев, и вы туда же? Впрочем, я не удивлён.
— Анатолий Яковлевич, да что не так? — едва не разрыдалась Милана.
— Бумага на окнах снижает количество солнечного света…
— Так ведь сейчас зима, и день длится всего часов шесть.
— Вот именно! Солнечного света и так не хватает пациентам, а вы их лишаете и того, что есть. А это что такое под потолком? Это же грубейшее нарушение техники пожарной безопасности.
— Давайте заменим на лампадки, — пыталась найти компромисс девушка.
— Никаких лампадок! Это вам не сувенирная лавка и не ярмарка. Немедленно убрать!
— А в прошлом году Радимов нам разрешал, и все прошло отлично, — заявила девушка, но лучше бы она этого не делала, потому как упоминание бывшего заведующего ещё больше вывело Капанина из себя.
Анатолия Яковлевича перекосило так, что на мгновение мне показалось, что у него случился инсульт и паралич лицевого нерва. Но затем новоиспечённый заведующий разразился такой тирадой, что ни один переживший инсульт пациент не повторит.
— Забудьте о том, что было при Радимове! Это чёрное пятно в истории отделения нужно вымарать и забыть! Пока я буду заведующим отделением, у нас будет идеальный порядок и чистота, начиная от порога входной двери в отделение, и заканчивая операционной! Раз вам некуда деть свою энергию, лучше потратьте её на пациентов, которыми вы должны заниматься денно и нощно! Сегодня остаётесь на ночное дежурство, как раз мне некем заменить Мокроусова-младшего и стажёра из его смены.
— Анатолий Яковлевич, но ведь работать две смены подряд запрещено, — возразил я.
— А вы всё равно ничего не сделали полезного за эту смену. Быть может, в ночную от вас будет хоть какой-нибудь толк.
Сама перспектива остаться на ночную смену меня не сильно напрягала. Сегодня действительно было немного работы, поэтому я не растратил и половину своей энергии. Но мне не понравилась принудительная формулировка заведующего. Попроси он меня по-хорошему, я бы мог согласиться. И да, это действительно было грубым нарушением. Я не намерен спускать ему это с рук. Хочет войны? Он её получит, и бить Капанина я буду его же оружием, только без подлости, а по факту.
— Костя, прости, — вытирая слёзы, произнесла девушка. — Из-за меня ты остался на ночное дежурство.
— Не волнуйся, справлюсь, — успокоил я девушку. — У меня достаточно энергии, чтобы