Тимур отмирает и начинает носить Дениску по комнате, я семеню рядом. В личико малышку заглядываю, протягиваю палец, который тот обхватывает своей цепкой ладошкой. Потом Дениску дают подержать и мне.
— У тебя глаза на мокром месте.
— Тебе показалось, — бурчит Тимур, а Тимофей усмехается.
Кайсарову совершенно не хочется выглядеть размякшим. Но я не вижу в этом ничего плохого, дети и должны вызывать у нас так такую реакцию.
— Через месяц свадьба, — Тимофей расплывается в улыбке, — только для своих. Человек десять будет.
— Можно было перенести на лето, — Нина страдальчески дует губы, — я хочу прийти в форму.
— Ты и так хороша, для меня самая лучшая. Да и я не могу так, мне нужен штамп. Все должно быть официально.
— Начинается, — Нина вздыхает.
— Ты не Гадлевская и кольца не носишь. Одену — успокоюсь.
— Как скажешь.
Нина прикусывает губу, усмехается. Кто бы знал, что Тимофею так приспичит жениться. Но Нине приятно его такое стремление, я знаю.
Малыш у меня на руках начинает капризничать и Нина забирает его себе. У нее на руках Дениска сразу ищет грудь.
— Пойду покормлю и еще раз попробую уложить, — Нина скрывается в спальне. Тимофей провожает их взглядом полным нежности.
— Как Соня? — спрашиваю у Тимофея.
— Переводится, я помогаю, — он хмурится.
Отношения с Алексом долго не продержались. Несмотря на кучу обещаний и уверений в чувствах, парень оказался ветреным. Тимофей пробовал устроить его в компанию, но специалистом он был плохим. Опаздывал, делал кучу ошибок, забивал на сроки. Думал, если протеже Тимофея и Тимура, все ему будет сходить с рук.
Любил развлекаться и кутить. Соню пытался втянуть в такую жизнь. Она металась между своей обычной жизнью и не оправдывающим ее ожидания Алекса, с ума сходила. В конце концов братья ему пригрозили, дали отступных, и он с радостью свалил в закат.
Сонька до сих пор переживает, стала намного серьезнее и взрослее. За границу решила перевестись учиться, быть ближе к родителям.
Я ее понимаю, жить там, где было разбито сердце и есть куча воспоминаний, очень тяжело. Но мне будет ее очень не хватать.
Она появляется через десять минут. Совсем худенькая, без любимого яркого макияжа. Зато с шариками и пп-шным тортиком, который можно даже кормящим мамочкам. Обнимаю ее, заглядываю в глаза.
— Да все норм, — она хмыкает, — он мне звонил, я даже трубку не взяла.
Тимур с Тимофеем переглянулись, напряглись.
— Второй раз я на его удочку не попадусь. Да и на учебу уезжаю, там будет классно. Я уже посмотрела состав группы, есть очень перспективные мальчики.
— Соня…. — тянет Тимофей.
— Что? Ну не вышло, с кем не бывает. Будет мне урок. На этот раз устрою претенденту целую полосу препятствий в борьбе за мое сердце и руку, — она усмехается, — пошла я племяша смотреть.
Сонька тихо проскальзывает в детскую и там задерживается. Потом мы все вместе пьем чай. Я вижу, что Соня оттаивает. Она все больше смеется. Тимофей с Ниной бесконечно обнимаются. Он ее от себя отпускать не хочет.
А Кайсаров почти всегда держит меня за руку. Кружит большим пальцем по центру ладони, пальчики перебирает. Он так и остался сдержанным, но таким я его и люблю.
Домой возвращаемся вечером. В квартире тихо и спокойно, только кот храпит на диване. Даже не встречает, совсем обнаглел. И растолстел.
Тимур отправляется в душ, я на кухню. Тортик — это хорошо, но хочется мне мяса с горчицей. Делаю бутерброд с ветчиной, немного горчицы сверху, помидорки черри обязательно. Ем с большим удовольствием и только после этого меня отпускает.
— Остренькая, — Кайсаров перехватывает у меня бутерброд, откусывает. Большие ладони накрывают мой живот и Тимур удовлетворенно вздыхает. Ждет малыша не меньше меня, — завтра поедем за город. Никаких телефонов, только мы.
— Супер, — разворачиваюсь в мужских объятьях, прижимаюсь к груди. Ладонь под махровый халат запускаю. Царапаю любимую жесткую поросль у него на груди, урчу.
— Пошли спать, — Тимур подхватывает меня на руки и несет в спальню.
— Только сначала секс.
— Ммм…. обязательно.
— Грязный и развязный.
— Желание беременной женщины закон, — Тимур бережно опускает меня на постель, нависает сверху, — грязный и развязный, но такой, который беременным можно.
— Мы уже это обсуждали, врач сказал, можно как обычно, — складываю руки под увеличившейся грудью, — выдери меня, Кайсаров. У меня гормоны шалят!
Говорю это и краснею, кусаю губы.
— Маяй, блядь, — муж прикрывает глаза на секунду. Открывает и улыбается, — сейчас я тебя жестко вылижу.
— Угроза угроз просто, — откидываюсь на подушках. Наши лица оказываются рядом и я веду подушечками пальцев по его щетине, по приоткрытым губам. Смотрю в глаза, излучающие нежность и любовь. Люблю мужа до умопомрачения и знаю, что он также сильно любит меня.
Я безумно счастлива и уверена, что дальше будет только лучше.