— Есть. Я бы не стал брать тебя в плен, если бы ты сама не попросила.
Не сдержавшись, фыркаю.
— Долго ждать придется.
— Возможно, но я терпеливый.
Смотрю на принца в упор. Отвечает мне сверкающим взглядом с широким зрачком.
— Что меня завтра ждет? — спрашиваю.
— Ритуал. Отец возьмет тебя в жены, — отвечает без запинки.
— И ты, зная это, пришел сюда и говоришь мне всякое… МНЕ — твоей будущей мачехе? Жене твоего отца? У тебя совсем нет понятия о порядочности? Или это какая-то проверка?
— Вообще-то я просто пришел поговорить. Заметил, что ты ничего не ела за ужином. Вот, — протягивает мне салфетки.
Сомневаюсь, но беру. Раскрываю ткань и вижу… четыре пирожка. В ответ на запах еды мой желудок издает заунывный вой.
— Если думаешь, что в сдобе может быть яд, или еще какая гадость, предлагаю угостить меня, любым пирожком, какой на тебя смотрит.
Кстати, очень дельная мысль. Мысленно бью себя по башке. Я-то собралась есть, даже не подумав о том, что в еде может быть что угодно, кроме теста и начинки. Дура, блин!
Беру один из пирожков и даю принцу. Он специально берет так, чтобы коснуться моих пальцев. Слежу за тем, как он подносит ко рту, откусывает. Дожидаюсь, пока съест весь пирожок и только тогда сама принимаюсь за еду.
— Отец что-то задумал, — внезапно говорит наследник.
— Что-то, кроме свадьбы, — пытаюсь шутить.
— Ему зачем-то нужен укус истинной. Укус нагайны.
— Подожди, но ведь он тогда умрет, у меня же яд.
— Нет. Свою истинную пару ты можешь кусать, сколько хочешь. Это просто… дополнительное удовольствие для вас обоих…
Не договаривает, уставившись на мои губы.
— Не похоже, чтобы король гнался за удовольствиями, — возвращаю внимание принца к более интересным вещам.
— У моего отца только один интерес всю его жизнь — власть. Сейчас в королевстве не лучшие времена, мы на грани смуты. Многим при дворе не по вкусу политика отца. Вельможи хотят наладить торговлю с другими континентами, но отец категорически против.
— Почему?
— Он боится иноземного влияния. Тут у нас абсолютная монархия. А у соседей, например, парламентская монархия, или вообще, республика.
— То, что не развивается обречено на смерть. Это закон.
— Я это понимаю, но не я король, а мой отец. И королевство следует его законам и правилам. Так вот… возвращаясь к тому, зачем ему сейчас срочно понадобилась жена. Он считает, что это воля богов — раз они послали ему истинную пару с тьмой в крови.
— То есть, теперь он не просто король, а божий помазанник? — язвлю.
— Именно, — совершенно серьезно отвечает принц.
— Чем это грозит… мне? — спрашиваю.
— Пока не знаю, но чем-то однозначно опасным. Давай договоримся, если я что-то узнаю, я сообщу.
— Хорошо, — киваю.
Принц встает, отходит к двери, но, прежде чем выйти, говорит напоследок:
— И еще… не бойся, я не дам тебя в обиду.
Сказал и вышел, не дожидаясь ответа. Я же осталась сидеть, глядя на дверь.
Весь следующий день я сижу взаперти. Мне даже еду не приносят. Словно все забыли обо мне. Я могу только пить воду из кувшина и смотреть в окно. Ближе к закату приходит служанка, приносит тонкое, бледно голубого цвета платье и помогает мне в него облачиться.
Я прошу принести мне еды, она игнорирует мою просьбу. Использовать ножку от стула я тоже не могу, потому что вместе со служанкой пришли два огромных амбала. Пока меня одевают, они стоят лицом к стене, потом же поворачиваются и застывают, не сводя с моей скромной персоны одинаково равнодушных глаз.
Принц тоже больше не приходил. Скорее всего, то была проверка, вчера. Жаль… я ему почти поверила. Почти.
В сопровождении служанки и охраны я спускаюсь вниз, прохожу множество коридоров и выхожу в большой зал. Судя по тому, что у стены стоит трон, это комната для приемов. Меня уже ждут король, принц и три фигуры в черных балахонах. Жутковато как-то… А как же правило — не надевать на свадьбу черное? Пробирает на нервный смех, но я держусь.
Балахоны начинают что-то заунывно петь. Я испуганно смотрю то на короля, застывшего с самодовольной улыбкой, то на принца с его покер-фэйсом. На алтаре загорается огонь, потом резко тухнет, а образовавшийся черный дым тянется ко мне, а от меня — к королю. Балахоны продолжают петь, но теперь дуэтом, а один из них достает книгу и начинает ее читать.
— Отец, — просыпается принц. — Что ты делаешь?
— Умолкни! — затыкает его король, схватив меня за руку с такой силой, что наверняка останутся синяки.
Балахон продолжает читать. Что он говорит — я не понимаю, это какой-то другой язык, мне не знакомый. Но теперь я вижу, как вокруг всех троих храмовников поднимается черная мгла. И мне становится страшновато.
— Что это? — спрашиваю у принца.
— Где? — он смотрит, как слепой.
— Черная мгла над балахонами, — говорю.
— Оба, умолкните! — обрывает нас король, сжимая мою руку настолько сильно, что я вскрикиваю от боли.
— Ты видишь скрытое, — произносит принц удивленно. — Отец, что бы ты не задумал, я верю, что есть другой путь! Прекрати это!
— Стража, держите наследника! Если будет сопротивляться — выведите его из зала!
— Отец, я не буду сопротивляться, — принц поднимает руки вверх. — Но прошу, не делай ничего, что может навредить нам всем.
— Да хватит уже мямлить! — король начинает орать. — Мне нужна от нее тьма, и я ее получу!
Внезапно храмовники замолкают. В зале становится темнее и холоднее.
— Давай, жёнушка, скрепим брак любовным укусом, — похабно ухмыляется король, одним рывком оголяя шею.
— Фу… я
Мне даже не дают возразить, тут же выписывают пощечину.
— Отец! — принца держат два амбала, не давая вырваться.
— Мне просто нужна капелька твоего яда, капелька тьмы. И все. На этом твоя роль будет окончена. Я тебя отпущу на все четыре стороны, — ухмыляется король, пытаясь выдать свой звериный оскал за добродушную улыбку. — Давай по-хорошему. Иначе придется по-плохому.
— Я…
— Сделай это! — вмешивается принц.
И я, несмотря на то, что мне ужасно противно, киваю, соглашаясь. Король подходит ближе, буквально подсовывает свою шею под мой рот. А я даже понятия не имею, что нужно делать, бросаю растерянный взгляд на принца, храмовников. И тут происходит странное…
Я внезапно ощущаю холод, бегущий по ногам вверх. В глазах темнеет, внутри, в желудке, появляется ужасное, сосущее чувство дикого голода. Словно я не сутки не ела, а много-много дней голодала. И я кусаю короля. Сама не знаю, как это получается. Будто не я это делаю, а кто-то