Но под венец тащить…
Нет, не для меня.
— Хаджиев! — Юнус выскакивает, взъерошенный, с мокрой головой. — Ты девку эту видел?
— Нет. А что случилось? Свадьба отменяется?
— Ещё чего. Динка характер показывает, но он быстро сломается. Ладно, если увидишь…
— Преступники! Бандиты!
Крик уши режет. Неприятно. Цепляет что-то внутри. Крючком впивается и дёргает. Хочется сказать, чтобы не трогал её и прекратил цирк. Девушка четко «нет» сказала.
— Вот и порешали. Эмин, я отлучусь, переодеться надо. Окатила водой, дурная. Видимо, до свадьбы не поумнеет без помощи.
Мамедов так просто об этом говорит, что меня подташнивать начинает.
Цивилизация сюда, видимо, пока не добралась.
Меня. Это. Не. Касается.
Моё дело — заказ выполнить, друга поздравить и уехать обратно в столицу. Разгребать то, что сам натворил. Дядя вот-вот охоту на меня объявит, мне новые неприятности не нужны.
— Не надо!
Черт.
Не могу слушать.
Решать надо.
Спасать красавицу или нет?
Глава 2. Дина
— Я откажусь.
Гордо вздергиваю подбородок, складываю руки на груди. Замуж, вот ещё. Я даже на свидания не ходила ни разу. Отец повторял, что слишком рано, потом всё успеется.
А теперь меня украли, чтобы выдать за незнакомого мужчину.
В голове не укладывается, что так могут поступить. Кто вообще ожидает, что это поможет создать семью? Я при любом удобном случае попытаюсь убежать.
— Нельзя без согласия брать, — повторяю, уворачиваюсь от ладони женщины. — Не трогайте меня! Я не буду к свадьбе готовится, вы тут все с ума посходили?
— Скоро гости приезжать будут, — повторяет, как заведенная. — Тебе нужно быть готовой. Платье надень, улыбайся. От тебя ничего не требуется, только молча стоять.
— А я молчать не буду.
Не знаю, откуда во мне столько смелости берётся. Всегда казалось, что я в такие моменты буду плакать или просить отпустить. Но вместо этого голос прорезается.
Нет, не позволю им себя сломить.
Мне только восемнадцать, я не собираюсь становиться женой какого-то незнакомца. Меня дома Паша ждёт, мой парень. Не парень, конечно, потому что папа не одобрил. Но мой… Кто-то.
— Откажусь! — повторяю громко, надеюсь, что до всех дойдёт. — Перед всеми гостями откажусь.
— Не откажешься, — грубый бас заполняет комнату.
— Нельзя же, Юнус…
— Можно, тетушка Аза. Она меня перед другом позорит. Вышли.
Я во все глаза рассматриваю незнакомца. Жмусь к стенке, не свожу с него глаз. Мужчина не просто взрослый, он старый. У него морщины на лице и залысины по бокам.
И крупный. Мамочки, какой крупный. Раздавит и не заметит. Или ударит так, что живого места не останется. Этот Юнус надвигается, неспешным шагом подходит. Загоняет в угол.
— Что вы делаете?
— Невесту свою воспитывать буду.
— Вы? Вы меня…
Вся смелость улетучивается, оставляя вместо себя дрожь. Я трясусь и боюсь представить, как мужчина будет «воспитывать». Если для него похитить не проблема, то и другое…
Заглядываю за плечо мужчины. Надеюсь, что кто-то остановит его. Но в комнате пусто, все ушли. Оставили меня на растерзание этому монстру. А я не знаю, что мне делать теперь.
Не успеваю подумать. Я сжимаю в руках вазу, а в следующую секунду всё оказывается на мужчине. Вода стекает по нему, а несколько роз застревают на его широких плечах.
Мужчина ошарашенно смотрит на меня, а я сама не понимаю, что натворила. Сжимаю крепче вазу, но Юнус её вырывает. Рывком отправляет в стену, рядом со мной.
— Дрянь.
— Не надо.
Прошу сдавленно, вскрикиваю, боясь, что осколки зацепили. Но нет, на пальцах нет крови. Только один взбешенный мужчина, которого никто не остановит.
— Жена должна быть послушной, Дильнара, — коверкает моё имя, но сейчас не решаюсь поправлять. — И смирной. А ты…
— Я поняла! — вскрикиваю, когда он сжимает мои плечи. Тянет к себе. — Поняла. Мне жаль, извините. Я нервничаю просто. Меня крадут в первый раз. Я… Я больше не буду кричать. Я… Я надену платье! И молчать буду, честно. Извините.
— Как быстро ты смирной становишься.
От удовольствия в его голосе мне противно. Но часто киваю, лишь бы он отстранился. Запах перегара забивает лёгкие, от мужчины несет чем-то терпким и противным.
Задерживаю дыхание, пока мужчина от меня не отстраняется. Делает шаг назад, раздраженно смахивает лепестки с пиджака. Смотрит оценивающе, но потом кивает. Отступает от меня.
— Мне просто время нужно, — тараторю, стараясь убедить мужчину. — Всё быстро так! Мне даже не дали осознать всё. В одиночестве.
— Будет тебе время в одиночестве. Собирайся. Услышу хоть писк — вернусь.
— Не услышите.
Потому что я оставаться здесь не собираюсь. Жду, когда дверь хлопнет, и только тогда начинаю дышать. Бросаюсь к окну, распахиваю его и расслабленно выдыхаю.
Не так высоко, всего второй этаж. Я могу… Могу спуститься вниз и подобраться к забору. Главное, за пределы территории выбраться, а там разберусь, как мне домой вернуться.
А Юнус пусть кого-то другого воспитывает.
Я боюсь, что сейчас кто-то зайдёт. Сдергиваю с кровати покрывала и простыни, связываю между себя крепкими узлами. Я надеюсь, что они будут крепкие, выдержат мой вес.
Привязываю один конец к ножке стола, дергаю, проверяя. Вроде, не должно отвязаться. А даже если упаду, то не так высоко. Всего второй этаж, это не конец мира.
Не представляю, как я буду в одном халате бежать. Короткий, легкий, совсем не согревает. А на улице разгар зимы, сугробы. Но лучше околеть, чем за этого замуж выйти.
Ни уважения, ни манер. Одна сила, которой мужчина не постыдился пользоваться. Подлец. Меня передёргивает, как вспоминаю его взгляд. Цепкий и развязный. Всю меня осмотрел, как вещь.
— Пожалуйста.
Прошу у высших сил, когда сбрасываю свой «трос» за окно. Снимаю тапочки, отправляя их вниз. Жаль, больше нечего с собой прихватить. Но времени думать нет.
Забираюсь на подоконник, хватаюсь руками за тонкие простыни. Пальцы дрожат, соскальзывают. Мне кажется, что я сразу вниз полечу. Но нет, держусь, вишу на вытянутых руках.
Говорила мне мама, чтобы я больше спортом занималась. Никогда не повредит. Хотя бы умела спускаться по канату. А каждое движение вызывает боль в мышцах.
Я не уверена, сколько длится спуск. Несколько секунд или целую вечность? Только знаю, что скоро меня хватится. Кто-то из тех «тетушек» снова придёт меня поучать.
До земли остается всего ничего, когда пальцы разжимаются. Цепенеют от холода, и не могу держаться. Хватаюсь из последних сил, но вот-вот сорвусь и сломаю себе что-то.
— Ох, мамочки.
— Держу.
Крепкие ладони сжимают моё тело, тянут вниз. Мужчина легко прижимает меня к себе, а потом медленно опускает.