А вот тут советник "уел" полковника. Теперь полковнику возмущаться не с руки – его человек отправляется в полет, да еще и назначается командиром экспедиции. Я прекрасно понимал, что назначение это может в действительности не стоить ни гроша, но по факту утверждать это сейчас было невозможно. Полковник, тем не менее, поинтересовался:
– Ваши пилоты… Почему вы решили, что они справятся с такой миссией? Чем они лучше наших пилотов? С которыми, к тому же, хорошо знаком сержант Буонтакорта. Вопрос субординации…
– Вопрос субординации будет соблюден. Мои пилоты прежде всего солдаты, и подчиняются приказам командира.
Любопытная формулировка. И ведь не подкопаешься. Подчиняются безусловно. Вопрос только, кто для них командир. Советник продолжил, чему-то улыбаясь:
– Но вы совершенно правы, полковник. Мои пилоты ничем не лучше ваших и я не рискнул бы возложить на них пилотирование вирона в этой миссии. Для такого задания требуется особенный пилот.
– И кто же это? – резко спросил полковник.
– А он как раз ждет за дверью. Ждет момента, чтобы к нам присоединиться. Сейчас я вам его представлю.
То ли советник оказался любителем шоу и театральных жестов, то ли он просто хотел уколоть полковника, кто знает. Советник де Поль нажал что-то на терминале, и дверь в кабинет бесшумно открылась. В комнату, широко улыбаясь всем, шагнул Георг – тот самый пилот, с которым мы отстреливались от атак Совета на базу Навигаторов.
– Я всех приветствую. Полковник. – кивок остолбеневшему полковнику, игнор сержанта. Кивок ученой группе. – Дамы и господа, с вами я не знаком. Крис, рад тебя видеть целым и невредимым.
Георг источал дружелюбие и улыбки. Ну еще бы, ведь он знал, какой для всех сюрприз приготовил советник, и хорошо к нему подготовился. Я же внутренне пожал плечами. Георга я знал не настолько хорошо, но тогда, в стычках на базе Навигаторов, он проявил себя как хороший военный. В том, что он – отличный пилот, я ни капельки не сомневался: о его полетах в семнадцатом секторе ходили легенды. Мне было даже спокойнее увидеть за управлением кого-то знакомого. Уж лучше, чем неизвестные мне пилоты советника или полковника.
– Советник, это измена, – тихо проговорил полковник. – Сотрудничать с Навигаторами после всего, что было…
– Вот только не нужно мне читать морали. То, что вы пытались провернуть за спинами всех, точно так же тянет на измену, не находите? То, что мы пытаемся сделать – теперь уже все вместе – тоже подходит под это определение. Но я предпочел бы назвать это разумной коллаборацией. Сотрудничеством людей со схожими интересами, и со стремлением к будущему. Георг здесь не как Навигатор. Он здесь как лучший на данный момент пилот Атлантиса. И для меня этого достаточно.
Полковник ничего не сказал. Да и что он мог бы сказать? Все отменяется, расходимся? Нет, полковник знал, что он ничем тут не руководит. И полет состоится, с ним или без него.
– Ну вот, мы и определились с составом миссии. Теперь…
– Я должна лететь с ними, – голос доктора Водопьяновой звучал громко, и в нем не было слышно ни волнения, ни какой-либо другой эмоции.
– Доктор, мы об этом уже говорили, и не раз.
– Об этом говорила я. Вы же лишь отказывались, без объяснения причин. А причин очень много. Прежде всего – из всей экспедиции ни у кого нет никаких научных знаний. Мы не знаем, что и как может случиться, а в этой экспедиции все хорошо умеют только стрелять. Как насчет калибровать электронику? Искать другие выходы из тех ситуаций, которые мы даже представить себе не можем?
– Доктор Водопьянова…
– Я нахожу доводы доктора убедительными, – полковник не упустил момента высказаться против советника. – и считаю, что доктор Водопьянова сможет повысить шансы на удачный исход.
– Мне тоже так кажется, господин советник, – вдруг сказал Георг.
Все с удивлением посмотрели на свеженазначенного пилота. Больше всех удивился полковник. А вот советнику этих пары мгновений полностью хватило, чтобы прийти в себя и вернуть себе контроль.
– Ну что же, кажется, это и есть то, о чем я говорил – коллаборация, совместное стремление к цели. Я согласен, пусть доктор Водопьянова присоединится к экспедиции. Единственное, мы не можем позволить себе долго ждать, поэтому вам придется быстро собрать только самое необходимое, доктор.
– Мои вещи и все необходимые инструменты, которые возможно взять с собой, уже собраны, и стоят в коридоре, – вскинула голову доктор.
– Даже так? – советник не очень весело улыбнулся. – Ну что же, тем лучше. Тогда давайте проследуем к ангару. Если, конечно, у нас нет других неожиданностей в сегодняшней программе.
Учитывая то, что нам сегодня полагалось лететь "туда, не знаю куда", я предполагал, что неожиданностей на сегодня мы получим больше, чем нам бы хотелось. Но на данный момент неожиданности иссякли.
Все вышли в коридор, где нас ждали двое солдат в форме Совета. Они были в полном боевом снаряжении, с короткими ускорителями на груди. Неподалеку от них на полу стоял рюкзак, принадлежащий явно доктору Водопьяновой, и два пластиковых объемных контейнера. Скорее всего, в них было научное оборудование, которое собрала с собой доктор.
– Вы позволите? – спросил советник, указав на контейнеры.
– Они не заперты, – фыркнула доктор.
Советник откинул крышки и озадаченно посмотрел на уложенные в специальные мягкие гнезда приборы и их части. Для меня эти части могли быть в равной степени применимы как в кофеварке, так и в смертельном оружии. Судя по виду советника, он был далек от науки примерно так же, как и я.
– Советник, я полагаю, что бомб и оружия на вироне хватает. А вот инструментов для исследований и медицинской помощи – нет. Поверьте, это тот минимум, который нам нужен.
Советник кивнул и закрыл крышки контейнеров. Я вызвался нести один из них, другой подхватил Орвин. Доктор улыбнулась нам, и я совершенно искренне ответил ей улыбкой. На самом деле я был рад, что с нами будет еще один человек, которому я почему-то доверял.
Ангар, в который вошла вся наша немаленькая компания, оказался совсем небольшим. Здесь могло уместиться два вирона, но на данный момент стоял один. Даже непрофессиональным взглядом я заметил отличия от обычных виронов: этот казался толще и неуклюжее. Несколько наростов в задней части амки портили и без того не очень элегантные контуры аппарата. Я предполагал, что невидимых взгляду изменений куда больше.
Не было никаких громких или сердечных прощаний. Два пилота Совета погрузились