– Не знаю, – честно ответил пилот. – Никто не знает. Может, через минуту. Может – через час. У нас нет никаких данных по толщине здешней атмосферы.
– Понятно, – мрачно сказал я.
– Крис, я тоже хочу увидеть Старобор, – начал оправдываться Георг. – И не только Старобор. И твой родной биом тоже – я до сих пор не верю, что он существует. И другие биомы хочу увидеть тоже! Крис, если я прав, то…
– А если нет?
– А если нет, то мы все – покойники. Но такой исход так или иначе был в возможной программе полёта, не так ли?
– Верно. Но все же, я бы предпочел, чтобы ты оказался прав.
– Я тоже!
– И еще одно. Сейчас мы впятером, в этом вироне, и мы зависим друг от друга. И я не хотел бы, чтобы каждый из нас играл в свою игру.
– Крис, я все сказал. У меня нет больше тайн. Готов слушаться и повиноваться.
– Я никакой не командир. Я думаю, что мы все должны решать все сообща. Сделать свой Совет. И голос каждого из нас должен иметь одинаковый вес при решениях. Пока мы не вернемся на Атлантис, по крайней мере.
– Поздравляю, – торжественно произнес Георг. – Ты только что изобрел демократию.
Я ничего не ответил. Потому что не знал, что означает слово "демократия". Сзади зашевелился сержант, застонал. Первой у него оказалась доктор, которая помогла военному сесть, и что-то вколола в его плечо. Мы, перебивая друг друга, рассказали сержанту, что тут произошло, и что еще произойдет. Он кинул один мрачный взгляд на два тела, другой – не Георга. Сержант был явно не в восторге от нашего плана, но также быстро понял, что альтернативы на данный момент попросту не существует.
Пользуясь случаем, я коротко рассказал всем о своем видение управления группой и способе принятия решений. Сержант поморщился – то, что я предложил, явно отличалось от армейского подхода к иерархии. Доктор Водопьянова высказалась в том смысле, что "пока сгодится и так". Орвин меня поддержал, а Георг не спорил. Таким образом, и этот вопрос на данный момент я счел решенным.
Из атмосферы Ядра мы вылетели через полчаса после этого разговора.
Глава 3
Орвин потом утверждал, что заранее увидел, как атмосфера за бортом вирона становится прозрачнее, но проверить это мы никак не могли. Да и не до того было – на несколько минут все просто потеряли дар речи, прилипнув к иллюминаторам. Мир снаружи разделился на две части. Одна, белая, пушистая и равномерно закругляющаяся куда-то невыносимо далеко вперед, простиралась под нами, как волшебное одеяло. Другая, черная, пронизанная ярким точечным светом звезд, была бесконечной, и внушала в равной степени и ужас и восхищение.
Георг, наверное, был единственным, который смог сохранить некоторое подобие самообладания. Он осторожно, почти нежно поводил ладонями по панели управления, снижая тягу двигателей. И наши тела вдруг сразу потеряли вес.
– Это невесомость! Клянусь, это невесомость! – повторял как заведенный Георг.
Мы не повторяли за ним просто потому, что попросту оказались неспособны воспринять столько информации сразу. Я сосредоточился только на эмоциях, ощущениях. Я впитывал их каждой клеточкой тела, запоминая и пробуя на вкус. Думать и все анализировать буду потом.
– Крис, смотри. Смотри вниз! – Георг потянул меня за рукав, притягивая меня к креслу. Я сумел пристегнуть норовившее улететь тело ремнями. – Вон там, видишь? Это… Это биомы! Я вижу сразу несколько!
Видел и я. Визор маски услужливо подсвечивал контуры биомов, отсюда казавшихся маленькими и непонятными. Я крутил головой, но видел только несколько. Понять, какой из них известен мне, я не мог.
– Это… нереально… Это нереально! Крис, смотри – вон Атлантис. А рядом с ним, маленький – это же Пермафрост!
Атлантис выглядел треугольником с острой вершиной, распростертым под нами. Справа от него, совсем рядом, электроникой подсвечивался слегка вытянутый овал Пермафроста.
– А вот тот, получается, – Старобор. Может такое быть?
После того, что я видел собственными глазами – и чему до конца все еще не верил – для меня могло быть все, что угодно. Я посмотрел, куда показывал Георг. Большой биом, размером, пожалуй, сравним с Атлантисом. Формой напоминает потолстевшую в талии цифру 8. Может ли это быть Старобор, я не знал.
– Это же надо как-то сохранить… Записать… Столько возможностей… Черт, я был прав!
Руки Георга летали над панелью управления. Я оставил попытки понять, что именно он делает, и сосредоточился на картинке, открытой передо мной. Я и раньше в терминале видел изображения неба и звезд. Ролики из земной истории, где все это было показано. Но я и не предполагал, что реальность окажется настолько лучше, настолько… Я бросил подбирать слова и эпитеты. И просто смотрел.
– Это невероятно, – голос Георга выровнялся, и звучал твердо. – И я мог бы смотреть на это вечно. Вы просто представляете себе, сколько мы всего узнаем, если полетим дальше, вперед? Просто над атмосферой? А если поднимемся выше? Чтобы видеть больше?
– А мы сможем найти дорогу назад? – Орвин всегда отличался практичным подходом к делу.
– Должны суметь. Я уже занес Атлантис и Пермафрост в базу данных этого вирона. Часть навигационной электроники давным-давно вытащили отсюда, за ненадобностью. А зря, сейчас бы испытать… Но все равно, я полагаю, что вернуться мы сможем.
– А попасть на Старобор? – настало время мне напомнить о цели нашего полета. – Мы можем попасть на Старобор?
– Если тот биом – Старобор, то да. Это должен быть Старобор. Он, правда, немного сместился с того места, где мы думали его найти, но… Неважно. Я могу нас туда доставить. С высокой долей вероятности.
– Тогда полетели, – я тоже мог смотреть на звезды еще долго. Но у меня была цель.
Никто из нашей группы не возражал, и Георг – как мне показалось, с сожалением – направил вирона вниз, в атмосферу. Белое одеяло приближалось, граница его поверхности становилась все менее очевидной, и совсем скоро мы увидели знакомую пелену за стеклами иллюминаторов. Только сейчас я понял, что полет в атмосфере ощущается иначе, чем в космосе: амку порой слегка покачивало, один раз даже немного тряхнуло, как телегу, которая наехала на камень. Впереди не было ничего, кроме серо-белого цвета. Это было так странно после увиденных нами звезд, что вызвало грусть. И тревогу, кстати. Но Георг вел амку уверенно, по ему одному понятным правилам.
– Скоро должны увидеть биом, – не знаю, сколько прошло времени, но голос пилота выдернул меня