Исторические деятели и их шаманское альтер эго
Многие корейские и даже некоторые китайские военачальники после смерти становились духами шаманского пантеона. Это духи-генералы, или чангун, прославившиеся своими подвигами и заслугами перед народом. Некоторые из них закончили жизнь раньше срока, и считалось, что из-за этого их души не могут быть упокоены.
Так, например, Чхве Ён, соперник основателя государства Чосон Ли Сонге, о котором мы говорили выше, стал после смерти одним из самых важных генералов чангун, и к нему обращались с просьбами о защите.
Известен любопытный эпизод, когда некий человек по имени Чон Хомён объявил, что в него вселился дух Чхве Ёна, пожелавший всколыхнуть народные массы и поднять восстание. Произошло это в 1688 году. Чон Хомёна поддерживало большое число людей, которые если и не верили в перерождение Чхве Ёна, то, во всяком случае, надеялись прийти к власти. В ближнем окружении «нового Чхве Ёна» оказались две шаманки; одна из них называла себя Священный Престол Сонджа, а другая — госпожа Дочь Дракона Ённё-пуин. Дочь Дракона была замужем за буддийским монахом, который утверждал, что скоро на землю придет Будда Майтрейя. Хотя Чхве Ён был военачальником, его «команда мечты» сделала ставку не на вооруженное восстание, а на непогоду. Согласно предсказаниям шаманок, со дня на день должен был начаться ливень, который якобы побьет посевы, затопит столицу Ханян и уничтожит все, что нажито нечестным путем. Предполагалось, что после этого Чон Хомён войдет в город и объявит о себе, провозглашая новую столицу и новую династию. Амбициозный план, однако, потерпел фиаско. Дождь так и не пошел [32].
Корейцы почитали также адмирала Ли Сунсина (1545–1598) — героя корейско-японской Имджинской войны (1592–1598), который не проиграл ни одной битвы.
Духи-генералы в шаманском пантеоне могут называться как чангун, так и кунун или кунын. Чаще всего восхваляли героев, которые умерли насильственной смертью или пали на поле боя. Чхве Ён, например, был казнен, а Ли Сунсин убит в последнем сражении Имджинской войны. Но героическая смерть необязательна: после Корейской войны (1950–1953) некоторые шаманки стали использовать образ генерала Дугласа Макартура, который мирно скончался только в 1964 году. В Корейской войне Дуглас Макартур командовал военными силами ООН, и с его именем связывают Инчхонскую десантную операцию (1980), известную также как «Операция Хромит». Рискованный план привел к сокрушительному поражению северокорейских войск, поэтому до сих пор в Республике Корея генерал Макартур весьма почитаем.
Шаманская картина с изображением генерала Чхве Ёна
National Folk Museum of Korea
В классификации Эли Барра Лэндиса упоминаются некий дух династии Ли и его приближенные. К сожалению, мы уже не можем узнать, что послужило основанием для того, чтобы выделить отдельного духа целой династии и насколько это было характерно для всей Кореи. Учитывая, что Лэндис работал в Инчхоне и Сеуле, вера в духа династии Ли была, возможно, распространена в первую очередь именно в центральном регионе. Кто же этот дух? Это дух принца Садо (1735–1762), которого его отец, король Ёнджо (годы правления: 1724–1776), приказал казнить за неподобающее поведение. Принц вел себя действительно вызывающе: у него явно были психические проблемы, и с возрастом он становился все опаснее для окружающих, потому что гневался так, что приходилось тайком в ночи выносить тела мертвых слуг. Ёнджо выбрал мучительную казнь. Жарким июльским днем король велел сыну залезть в ларь из-под риса, после чего ларь заколотили. Там, в этом крохотном пространстве, принц Садо провел больше недели, медленно умирая от голода, жажды и удушья [33]. Поэтому его дух, по мнению шаманок и шаманов, не мог найти себе покоя и гневался на виновных в его смерти.
Вот как путешественница Изабелла Бёрд описывает в своих мемуарах действия шаманок, которые считали своим долгом регулярно делать подношения духу династии Ли, чтобы он не разгневался и не навредил людям.
В каждом районе мудан вызывают духа династии Ли раз в три года, используя заклинание, которое переводится так: «О хозяин и хозяйка нашего королевства, пусть вы всегда будете существовать в мире. Раз в три года мы призываем вас музыкой и танцами. О, сделайте этот дом мирным». Если этот злой дух приходит в дом, его можно умилостивить только смертью человека, быка или свиньи. Поэтому, если мудан узнает, что он пришел в дом или район, тут же убивают свинью, варят и приносят в жертву целиком. Заклинательница берет два ножа и танцует танец с мечом, доводя себя до «прекрасного безумия», после чего изготавливают коробку, в которую кладут корейскую чиновничью шляпу и одеяние, а также платье, подходящее для придворной дамы. Затем коробку кладут на семейный сундук для одежды. После этого коробке начинают делать частые подношения. Дух считается духом мятежного наследного принца, единственная цель которого — причинять вред всем, с кем он может вступить в контакт [34].
Шаманский костюм генерала армии
National Folk Museum of Korea
Почитали шаманки и почивших королей и принцесс. Прежде всего, конечно, тех, кто благоволил шаманизму. А также тех, чья жизнь была наполнена трагедиями: например, упоминают духов свергнутых королей Ёнсангуна (годы правления: 1495–1506) и Кванхэгуна (годы правления: 1608–1623). В числе женских духов королевской династии шаманки выделяют королеву Синдок (1356–1396), вторую жену основателя Чосона Ли Сонге, и зверски убитую японцами жену короля Коджона, королеву Мин (1851–1895).
Среди духов исторических деятелей почитают дух буддийского монаха по имени Мухак (1327–1405). Он был сторонником Ли Сонге, и с ним связано множество увлекательных преданий. Так, например, считается, что именно Мухак разгадал сон Ли Сонге, в котором генерал выходил из сарая с тремя деревянными балками на спине. Мухак объяснил, что Ли Сонге станет правителем — ваном (
