Известно, что за почти пятьдесят лет коллекционирования Платону Григорьевичу удалось собрать около 3–4 тысяч артефактов. Основу его коллекции составили печати, манускрипты, фрагменты архитектуры, монеты, сосуды и погребальные эпитафии, а также фрагменты костей мамонта, несколько саркофагов и латинские и греческие надписи [849].
О происхождении этой коллекции известно немногое. Как и многие другие коллекционеры, П. Устинов не стремился документировать предметы из своей коллекции и, по всей видимости, не вел путевых дневников, что значительно затрудняет исследование вопроса о происхождении артефактов из его собрания. Есть несколько исследований памятников, ныне хранящихся в Норвегии, в которых предприняты попытки установить территорию происхождения изучаемых объектов [850]. Считается, что Платон Устинов в основном закупал предметы своей коллекции не у владельцев антикварных лавок и перекупщиков, а у местных жителей (особенно в Яффе и Иерусалиме, в обоих местах, где у П. Устинова были дома). Какие-то из приобретений были результатом совместной работы с профессиональными археологами (например, Шарлем Клермон-Ганно) [851]. Л. Берцей даже отмечает, что П. Устинов однажды оказал финансовую помощь раскопкам Ш. Клермон-Ганно, в обмен на что получил некоторые вещи из раскопок, дополнившие его собрание [852].
Что касается научного исследования коллекции П. Устинова, то после публикаций конца XIX в. и пары публикаций предметов, попавших в Университетский музей в Осло, начала XX в. коллекция долгое время оставалась нетронутой [853]. В 1970-е гг. было предпринято изучение коллекции керамических предметов [854]. Некоторые предметы участвовали в разное время в выставках, посвященных региону Восточного Средиземноморья. В 2000-е гг. интерес к предметам из бывшей коллекции П. Устинова вернулся – появились исследования о монетах и римском стекле [855].
До открытия нами документов в ОР ГМИИ исследователям мало что было известно об истории продажи этой коллекции. Р. Карк, А. К. Лундгрен и Л. Берцей пишут в своей статье следующее: «Отъезд из Яффо в Лондон описан в автобиографии, написанной его внуком, известным британским актером сэром Питером Устиновым: „Он собрал свои вещи, в том числе свою завидную коллекцию греческих, римских и египетских древностей, и последние оставшиеся чемоданы, полные денег“. Эти события, несомненно, повлияли на то, почему Устинов стремился продать свои коллекции нескольким известным европейским музеям. После безуспешных переговоров с Британским музеем он переехал в Париж и Берлин и предложил коллекции возможным покупателям, но попытки продать ее не увенчались успехом [856]. После того, как царь Николай II дал специальное разрешение на возвращение, он решил отправить свою коллекцию в Россию, хотя точные детали, касающиеся движения коллекции Устинова, до сих пор неясны [857].
Все же, хранившаяся в ящиках между 1913 и 1917 гг. коллекция была продана в какой-то момент, когда барон предпринял поездку из Стокгольма в Санкт-Петербург. Поскольку артефакты оказались в Норвегии, можно предположить, что в Россию они так и не попали. Таким образом, информация, предоставленная его семьей, и другие подобные рассказы демонстрируют, что статус археологических объектов во времена Устинова еще не был определен. С одной стороны, они воспринимались как товар, а с другой – как предметы коллекционирования, представляющие академический интерес» [858].
Что касается русской и французской академической науки, то, как видно из отзыва профессора Б. А. Тураева, статус этой коллекции для науки был давно определен, оставалось только донести решение ученых до сильных мира сего. Судя по всему, именно это и не удалось сделать Б. А. Тураеву и В. К. Мальмбергу.
Так или иначе, коллекция была продана, однако как и где? Р. Карк и ее коллеги в упомянутой статье предлагают следующую (хотя и подкрепляемую не имеющей подтверждений моральной оценкой действий П. Г. Устинова) картину: «Понимая, что можно получить прибыль, продавая древнее палестинское наследие иностранным покупателям, Устинов удовлетворил спрос, возникший в результате растущего интереса Запада к объектам культуры. Сначала он попытался продать свою коллекцию Британскому музею, но, когда ему не удалось получить удовлетворительное по цене предложение, он решил испробовать Лувр в Париже. После этих неудачных попыток собрание древностей Устинова было куплено тремя норвежцами и перевезено в Христианию (нынешний Осло). В 1917 году британско-норвежский бизнесмен Карл Фредрик Кнудсен [859], банкир Йоханнес Зейерстед Бёдткер и юрист Арнольд Растад, по-видимому, встретились с Устиновым, когда он ехал из Стокгольма в Санкт-Петербург, для заключения сделки. К 1918 году предметы культуры были проданы с аукциона. Из 1521 предмета 420 были приобретены частными лицами. Остальные артефакты были либо потеряны, либо переданы другим культурным учреждениям. Насколько нам известно, Платон Устинов никогда не знал, что стало с его коллекцией древностей; он умер от голода во время осады Пскова в 1920 году [860]. С 1940 года коллекцию Устинова часто перемещали между различными хранилищами. В настоящее время большая часть коллекции хранится в Университете Осло [861]. Все же, некоторые избранные предметы представлены на текущих выставках в Музее истории культуры, что свидетельствует о важности и актуальности коллекций древностей Устинова» [862].
О. Шай пишет, говоря о том же периоде, что П. Устинов по пути в Россию из Палестины хотел продать коллекцию единым лотом в Лондоне, который в то время был главным центром экспонирования и изучения подобных артефактов, но осуществить этот замысел не удалось, так как цена, установленная владельцем, была чрезвычайно высока [863]. Далее О. Шай приводит некоторые дополнительные сведения о датах аукциона, на котором была продана коллекция: «Возобновившаяся тоска по России, своей родине, побудила барона просить у русского царя прощения и разрешения вернуться в Россию. Кроме того, он объявил о своем решении передать свою археологическую коллекцию в дар Родине. Разрешение было получено, барон отправил коллекцию в Россию и намеревался туда вернуться, но в результате начала Первой мировой войны коллекция застряла в Стокгольме, не имея возможности продолжить путь в Россию. (…) Накануне Первой мировой войны коллекция Устинова была вывезена за границу, а после хранения в Стокгольме была перевезена в Норвегию. (…) Ближе к концу Первой мировой войны Устинов привез коллекцию в Христианию, тогдашнюю столицу Норвегии, где в конце 1918 года коллекция была выставлена на продажу на аукционе, в выставочных залах, принадлежавших торговцу антиквариатом и предметами искусства. В преддверии мероприятия был напечатан каталог для информации о содержании коллекции (Berszelly 1997: 30–39). Наконец, часть коллекции была продана его женой и дочерью норвежскому магнату-судовладельцу по смехотворной цене (Ustinov 1978: 19).