Теперь накопилось у нас свыше 500 (если не ошибаюсь 584) Ваших таблеток; из них около 60 не подлежат изданию. Все-таки материал громадный; конечно, я в нем разберусь, если силы мне не изменят, но еще много потребуется времени. Как видно, я его не упускаю, отчасти и из опасения, что время уносит и последние остатки умственных и физических сил. Приток нового материала меня не смущает, по крайней мере таблетки из Drehem и Djokha: они по правде скорее сдвинули дело исследования накопившегося материала с мертвой точки, на которой оно вообще находилось. Надеюсь мне удастся и приобрести к завершению черновой работы и необходимый книжный материал. Geuthner мне переслал крайне любезное письмо с извинениями в запоздалостях и с готовностью делать значительные скидки с его изданий.
Сердечно благодарю Вас за Ваши сочувственные строки и Ваши пожелания. Я очень это ценю и могу Вас уверить, что выполнить взятую мною пред Вами и перед наукой вообще задачу составляет предмет всех моих помыслов. Лишь бы Всевышний не оставил меня Своими милостями.
В общем Ваш план издания мне представляется наилучшим, и я его буду держаться, но пока надобно овладеть всем материалом: Телло, Drehem и Djokha взаимно дополняют одно другое, и изучение их нельзя вести врозь. Издавать их можно будет по группам.
В заключение примите от меня искренние пожелания и приветствия по случаю наступления праздника Рождества Христова. Не поленитесь передать таковые и Вашей почтенной семье. Еще очень желаю Вам поскорее выздороветь!
Душевно преданный и усердный
Ваш почитатель
М. Никольский
19 дек. 1911
Вельяминово
___________
СПбФ АРАН. Ф. 246. Оп. 3. Д. 279. Л. 22–24.
44. М. В. Никольский – Б. А. Тураеву. 23 декабря 1912 г.
Глубокоуважаемый и дорогой
Борис Александрович!
Приветствую Вас и глубокоуважаемую Елену Филимоновну по случаю наступающего праздника Рождества Христова и Нового Года. Пламенно желаю быть здоровыми, благоденствовать и, как всегда, находить и счастье и смысл существования в настоящем труде на пользу науки и просвещения. Да избавит Всевышний и наше отечество в наступающем году от бурь и потрясений, которые, как грозовая туча, нависли над нашим политическим и общественным горизонтом.
Искренне сожалею, что мне не удалось ни в один из моих приездов в Москву посетить Вас, дорогой и милый Борис Александрович, в Музее, где, наверное, Вы продолжаете подолгу пребывать.
В Москве я был всего раза два, на короткое время и возвращался домой совершенно больным. Работа моя над коллекцией Н. П. Лихачева разрослась до беспредельности. К счастью, Археол. О-во назначило мне срок окончания издания в конце 1914 года, к 50-летию Общества. Начал уже изготовлять клише для автографических таблиц. Решено издать Drehem и Djokha; так осталось Telloh, которое мною почти окончено (около 400 табличек), откладывается до следующей очереди, которая быть может не случится после перемены моего «времени без возвращения».
Здоровье мое пока благополучно, и я даже подумываю в конце января или в начале февраля двинуться к Вам в Питер для обзора всего имеющегося у Н. П. Лихачева. При таких обстоятельствах нет возможности заняться столь интересным материалом в Вашем Музее, но надеюсь, что Бог даст доберусь и до него при Вашем любезном содействии.
Если не удастся мне видеть Вас в Москве, то б<ыть> м<ожет> буду у Вас в Петербурге, а пока сердечный Вам привет.
Ваш М. Никольский
23 дек. 1912 Вельяминово
___________
АГЭ. Ф. 10. Оп. 1. Д. 253. Л. 99–100.
45. В. М. Викентьев – Н. М. Никольскому. 29 июня 1921 г.
Профессору Смоленскаго Университета
Николаю Михайловичу Никольскому.
Глубокоуважаемый
Николай Михайлович!
Рекомендую Вашему вниманию Евгения Яковлевича Кобранова. Это сотрудник Музея-Института Классического Востока, специалист по семитическим языкам, которому поручено Главмузеем выяснить вопрос, согласны ли Вы (и, если да, то на каких условиях) передать М<узею>-И<нституту> К<лассического> В<остока> ненапечатанную рукопись Вашего покойнаго отца, посвященную древне-вавилонской хозяйственной отчетности из собрания Н. П. Лихачева, ныне хранящейся в М.-И.К.В., а также книги из библиотеки незабвеннаго Михаила Васильевича, с которыми Вы нашли бы возможным разстаться.
Уважающий Вас Викентьев (подпись оригинал)
Москва, 29 июня 1921 г.
___________
ОР ГМИИ. Ф. 4. Оп. 1. Ед. хр. 44.
В верхней части листа пометки: «29.06.1921. Москва. КОПИЯ».
46. Отзыв В. К. Шилейко. 16 декабря 1923 г.
Показанный мне Н. П. Науменко колцедоновый цилиндр является второй известной царской именной печатью времени Ахеменидов. Надпись персидской клинописью на цилиндре читается: «adam Artahsatra hsaiatiia varana» – Я – Артаксеркс, великий царь [1066].
Изображения вокруг цилиндра представляют самого царя, ведущего трех пленных. Подлинность цилиндра несомненна, и его музейная ценность чрезвычайно велика.
Член Академии Ист. Мат. Культуры,
Проф. Петерб. Университета В. Шилейко.
16 дек. 1923 г.
___________
ОР ГМИИ. Ф. 5. Оп. 1. Ед. хр. 412. Л. 92.
Лист почтовой бумаги, машинопись. (ср.: Памятники и люди 2003: 367 (док. 60) = ОР ГМИИ. 421 (ГА РФ – выбыло!)).
47. В. К. Шилейко – Н. И. Троцкой (?). 16 декабря 1923 г.
Милостивая Государыня
Наталья Ивановна.
Н. П. Науменко обладает вещью чрезвычайного музейного значения, – именной печатью царя Артаксеркса / вероятно III этого имени /.
Единственная до сих пор известная царская печать времени Ахеменидов, с именем Дария, является одной из лучших гемм Британского Музея [1067]. Было бы большой удачей, если бы удалось сохранить принадлежащую Н. П. Науменко гемму, равной которой нет в русских собраниях, для одного из наших Музеев. В ближайшем томе «Известий Академии Истории Материальной Культуры» будет сделана заметка об этом великолепном памятнике персидской глиптины.
Сердечно Вам преданный
В. Шилейко
16 дек. 23 г. [1068]
___________
ОР