— Нет, без абайи, — мотает головой Рашид и улыбается довольно. — Такую красоту нельзя прятать.
Сам надевает мне на шею массивное золотое украшение, где аквамарины с пятак соседствуют с мелкими и крупными бриллиантами. Застегивает сзади узкую цепь, сплошь усыпанную драгоценными камнями и обхватывающую мое горло, как ошейник. Вниз по платью спускаются аквамарины и бриллианты покрупнее.
Сама конструкция выглядит великолепно, только давит, заставляя расправить плечи.
— Теперь кольца, Муниса, — надевает мне на пальцы перстни из набора.
Братки из девяностых точно бы впечатлились размерами гаек. А тут… Кто их увидит на мне? Да и на кого производить впечатление? Мне точно никто не интересен. Птицу в золотой клетке больше интересует, как открыть замок, а не взгляды зевак.
— Мы точно идем в гости к Ясмин? — поднимаю взгляд на Рашида.
— Да, Муниса, — кивает он и берет меня за руку.
А сзади моя верная Лейла качает головой.
Так же как наши московские кумушки, которые всегда провожали нас с Колей внимательным взглядом и шептались «Какая красивая пара!».
— Тогда зачем королевский наряд? — смаргивая слезы, улыбаюсь шейху.
— Чтобы все видели, кому ты принадлежишь, Муниса, — нетерпеливо объясняет он и ведет меня через все дворцовые залы к Ясмин.
У меня, конечно, пространственный идиотизм, но даже я понимаю, что апартаменты Ясмин находятся где-то неподалеку. И путь к ним лежит явно не через общественную гостиную, где собрались почти все обитатели дворца.
Огромный зал четко разделен на две половины. А по полу проходит белая демаркационная линия. Справа пол выложен зеленым камнем, а слева — красным гранитом. В центре возвышается фонтан, возле которого спасаются от жары мужчины и женщины.
Рашид ведет меня через зеленое поле, представляя женщин и полностью игнорируя мужчин на красном.
Сзади шествует охрана. Гвардейцы Рашида, наоборот, движутся за нами по красной — мужской — половине.
— Мы с Мунисой направляемся к Ясмин, — сообщает шейх какой-то старухе. И тут же по залу разносится громкий шепот.
— Муниса? Кто она такая?
— Да откуда я знаю!
— Да пребудет с вами Аллах! — отвечает на поклоны Рашид и движется дальше. А я чувствую на себе взгляды. Нет, не такие, как в бедуинском лагере.
Здесь женщины относятся ко мне благожелательно и с огромным любопытством. Рассматривают меня, кланяются и не решаются даже слова сказать.
— Идем отсюда, — бурчит под нос Рашид. — Теперь им на два года хватит тем посудачить…
— Вы же этого добивались, мой господин, — слегка склоняю голову.
— Безусловно, Муниса, — усмехается он. — К завтрашнему утру даже в самых дальних закоулках пустыни мой народ будет знать главную новость. У шейха новая возлюбленная. И ее нужно уважать и почитать. А кто не внемлет, испытает на себе мой гнев.
— Вы накажете любого, кто обидит меня? — уточняю и не верю своим ушам.
— Да, Муниса. Совершенно верно. И наказание будет суровым.
Вздрагиваю, пытаясь осознать. Кто я теперь?
Пришпиленная на иголку красивая бабочка, которой хвастаются перед гостями. Крылья расправлены, чтобы лучше читался узор. Но ни улететь, не пошевелиться. Вся на виду.
«Что же делать?» — опустив голову, плетусь за шейхом и ума не приложу, как поступить.
«Включи стерву, Нежина! — подзуживает меня внутренний голос. — Устрой пару истерик, и товарищ Рашид первой лошадью отправит тебя в Россию. А себе заведет более покладистую возлюбленную!»
Глава 5
— Папочка, а ты возьмешь нас с собой в Лондон? — словно ласковый котенок жмется к Мунисе моя дочь. Прыткие пальчики перебирают аквамарины, подаренные мне президентом Бразилии. А маленький язычок тараторит без умолку.
— Кого это вас? — потянувшись в кресле, спрашиваю лениво. Чай с лепестками роз, рахат-лукум и сахарное печенье — много ли надо, чтобы почувствовать себя счастливым.
А еще рядом дочь и Муниса. Смотрю на них из-под полуопущенных век, и сердце пропускает удар от вселенской радости. Хочется любить весь мир и сделать все для его благополучия.
— Меня, Мунису и Аишу, — кивает Ясмин на сидящую на детском диванчике куклу. А сама кладет голову на плечо Мунисе. Та инстинктивно обнимает мою дочь. Шепчет ей на ушко что-то ласковое.
Вот как их разлучить? Я точно не смогу!
Тем более Ясмин спасла мою Мунису. А по нашим обычаям человек, спасенный от смерти, становится членом семьи спасителя. Соответственно, Муниса уже принадлежит семейству Аль Сансаров. Осталось только подготовить документы.
Мое близкое окружение знает, кто такая Муниса. А остальные задавать глупые вопросы не посмеют.
— Ты лучше расскажи нам, почему тебя ругает миссис Сара? — спрашиваю, нахмурив брови. Надеюсь, на дочь подействуют строгий голос и суровое выражение лица.
— Это я на нее жалуюсь! — негодующе восклицает Ясмин, подавшись вперед. Та еще штучка, моя дочь! — Миссис Сара противная и злая…
— Она обидела тебя? — ласково интересуется Муниса. — Ругала? Ты что-то сделала не так?
— Я старалась, — насупленно признается моя дочь. — Правда, старалась, папа! Я же тебе обещала! — восклицает она с обидой в голосе. — Но она только улыбается и смотрит на меня как на гюрзу. Шепчет что-то непонятное. А потом фотографирует. А я не хочу!
— Странная ситуация, — смотрит на меня в упор моя женщина. — Ваше величество, нужно проверить. Я верю Ясмин. Зачем ей врать?
Хороший вопрос! И я точно знаю на него ответ.
Ну как зачем?!
Придумать новую причину, по которой можно не учить язык. А вместо этого носиться по дворцу с сыновьями моей двоюродной сестры Альмейры. Кормить соколов. Вышивать с Нуранией и моей теткой, играть в куклы и запускать воздушного змея с Камалем и кузенами. Да мало ли! Все что угодно, лишь бы не учиться!
— Вот и проверь, Муниса, — улыбаюсь красавице. — Ты отлично знаешь английский, вполне сносно говоришь на арабском. Хотя и тебе найму учителя. Посажу вас обеих за парты.
— Почту за честь, — чуть опускает голову Муниса. А меня торкает от каждого ее жеста или взгляда.
— Мой господин, — просачивается в детскую вездесущий Аким. — Там приехал человек из Дубая. Доверенное лицо генерала Аль Хара.
— Ко мне? — поднимаю насмешливый взгляд. И никуда не хочу уходить. Хотя прекрасно знаю, зачем принесла ко мне нелегкая Дубайскую полицию, но плевать я на них хотел. Здесь другая страна, и ей правлю я.
— Я скоро вернусь. Дождись меня, — отдаю распоряжение Мунисе, будто она сама сможет куда-то уйти. А сам быстрым шагом иду к выходу.
— Папочка, мы будем ждать, — машет мне рукой Ясмин и полностью сосредотачивается на своей взрослой подружке.
«Маленькая лисица! Добилась своего и радуется», — усмехаюсь, выходя из детской.
— Что он хочет, известно? — спускаясь по лестнице, отрывисто бросаю Акиму.
— Спрашивает о Диндарах, — вздыхает мой помощник. — Родственники показали, что эти отродья иблиса поехали к нам заключать контракт.
— А мы предъявим материалы дела и приговор, — роняю я. — Надеюсь, все документы подготовлены, и Камаль подписал?
— Да, конечно, мой господин, — кланяется Аким. — Все, как вы велели.
Естественно, я хитрю! И совершенно не желаю обнародовать похищение Нины Зориной. Во-первых, я не знаю, кто из полиции помогал Диндарам, и опасаюсь мести. И самое главное, мне совершенно не нужна огласка. Иначе дойдет дело до «безутешного» супруга чужестранки. Приедет он сюда, будет головой в ворота дворца биться. А моя Муниса — рыдать в башне.
Этому челбу тут точно не место!
Поэтому еще до казни мои помощники сфабриковали дело о вандализме на местном кладбище. Единственное место в столице, где нет камер наблюдения. Зато свидетели показали, что видели братьев Диндаров, разбивающих могильные плиты моих дальних родственников. А Гуфар так еще и отлил неподалеку от могилы моего троюродного дедушки. Неслыханное оскорбление, за которое и смертной казни мало.