«Хорошая работа». Не «адекватно» или «приемлемо». А «хорошо».
Выйдя в коридор, я прислонилась к прохладной стене, пытаясь прийти в себя. Он не просто не уволил меня. Он не просто дал мне шанс. Он… поверил в мою идею. Самую сумасшедшую из всех, что я осмелилась предложить.
И в этот момент я с ужасом осознала, что мои чувства к Тарасу Гордееву больше не ограничивались страхом и желанием доказать свою состоятельность. В этот замешательство начала подкрадываться опасная, запретная и совершенно неконтролируемая надежда.
Глава 7. Гроза в десять утра
Успех, как и неудача, имеет свойство мгновенно менять атмосферу вокруг. В понедельник утром, переступая порог офиса, я почувствовала это на себе.
Взгляды коллег были уже другими — не любопытствующими или снисходительными, а оценивающими. Ко мне подошла Ева, та самая дизайнер, чей ноутбук я отправила в утиль.
— Настя, привет! — улыбнулась она.
— Слушай, я вчера пересмотрела твою презентацию. Концепт — огонь! Если что, по визуалу обращайся, с удовольствием помогу.
— Спасибо, — растерянно пробормотала я.
— И ещё раз прости за твой старый ноут…
— Да забей! — махнула она рукой.
— Он и так на ладан дышал. Зато теперь у меня монстр мощный.
Олег, наблюдая за этой сценой, покачал головой с видом знатока.
— Видишь, Насть, как всё в этом мире переменчиво? В пятницу ты была «кофейным террористом», а в понедельник уже «восходящей звездой маркетинга». Только смотри, не обожгись о собственную значимость.
— Постараюсь, — усмехнулась я.
Но все эти приятные изменения в общении меркли по сравнению с одним вопросом, который гвоздем сидел у меня в голове: что скажет Тарас? Его тихое «хорошая работа» я пронесла через все выходные, как талисман. Но понедельник — это реальность, а в реальности он снова был моим строгим, недосягаемым боссом.
Около десяти утра его тень снова упала на мой стол. Я вздрогнула, отрываясь от расчётов по своему концепту.
— Анастасия.
— Да, Тарас? — я подняла на него глаза, стараясь выглядеть спокойной.
Он был невозмутим, как гранитная скала. В руках он держал распечатку моей презентации, испещрённую пометками.
— По вашему концепту есть вопросы. Пройдёмте.
Это было не предложение. Это был приказ. Я бросила взгляд на Олега, который сделал широкие глаза, явно желая сказать: «Ну, держись!», и поплелась за Тарасом в его стеклянный кабинет.
Он сел за свой стол и жестом предложил мне занять место напротив. Положил распечатку между нами.
— Итак, начнём с целевой аудитории. Вы указываете на некие группы. Это слишком широко.
— Я основывалась на данных аналитики наших продуктов, — начала я, чувствуя, как в груди зажигается искра азарта.
— Именно эти группы проявляют наибольшую лояльность к инновационным решениям.
— Лояльность — не синоним платёжеспособности, — парировал он, тыча пальцем в график.
— Ваш концепт подразумевает использование дорогостоящего компонента. Вы уверены, что ваша «широкая аудитория» готова за это платить? Или мы будем вкладываться в развлечение для 5 % энтузиастов?
Его слова были резки, но его тон… Его тон был не обвиняющим, а интересным. Бросающим вызов. Он смотрел на меня, ожидая ответа, а не оправданий.
— Этот компонент — не развлечение, это демонстрация функционала, — возразила я, чувствуя, как наступает на свою территорию.
— Мы не продаём развлечение, мы позволяем клиенту «примерить» наш продукт до покупки. Да, это дорого. Но это инвестиция в качество лидов, а не в охват. Мы же не гонимся за миллионными просмотрами, нам нужны конверсии.
Он внимательно слушал, его пальцы постукивали по столу.
— Продолжайте.
— Мы сужаем аудиторию не по возрасту, а по психографическому признаку, — я почувствовала второе дыхание.
— Наша цель — «ранние последователи», те, кто ищет технологичные и персонализированные решения. Они есть и среди миллениалов, и среди зумеров, и даже среди сорокалетних. И они готовы платить за эксклюзивность и опыт.
В кабинете повисла пауза. Тарас откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул по моим слайдам, а затем снова вернулся ко мне. В его глазах я увидела не одобрение, а нечто иное — уважение.
— Хорошо, — произнёс он наконец.
— Этот аргумент я принимаю. Но есть второй момент. Бюджет. Ваши расчёты слишком оптимистичны.
— Я основывалась на стандартных рыночных расценках, — начала я, но он меня перебил.
— Рынок — это одно. А реальные договорённости с подрядчиками, сроки и форс-мажоры — другое. Вы заложили всего 10 % на непредвиденные расходы. Это самоубийство.
— А какой процент вы считаете адекватным? — спросила я прямо.
— Минимум двадцать, — так же прямо ответил он.
— Иначе любой сбой на этапе разработки похоронит весь проект. Вы должны не просто придумать идею, Анастасия. Вы должны уметь её защитить перед финансовым директором, который будет рвать её в клочья. Ваша задача — предвосхитить его вопросы. Все.
Я молча кивнула, мысленно уже перекраивая свой бюджет. Он был прав. Снова прав.
— Есть ещё вопросы? — спросил он, и в его голосе прозвучала уже знакомая деловая резкость, означающая, что встреча окончена.
— Нет. Спасибо, — я поднялась.
— И, Анастасия…
Я замерла у двери.
— Не завышайте планку ожиданий слишком сильно, — он снова уставился в свой монитор.
— Умение признавать ошибки и вовремя корректировать курс — тоже признак профессионализма. Не зарывайтесь.
Я вышла из кабинета, и по телу разлилась странная смесь восторга и опустошённости. Это был не разговор начальника и подчинённой. Это была дуэль. Жесткая, бескомпромиссная, но… честная. Он не давил авторитетом, он давил аргументами. И впервые я почувствовала, что мы говорим на одном языке.
— Ну как? — тут же подкатился Олег.
— Осталась в живых? По шкале от «слёз в туалете» до «внезапного повышения»?
Я медленно выдохнула, глядя на запотевшее стекло кабинета Тараса.
— Не знаю, Олег. Честно, не знаю. Но кажется… мы только что провели лучшее совещание в моей жизни.
Олег присвистнул.
— Понятно. Тебя не спасти. Диагноз ясен — профессиональный стокгольмский синдром.
Возможно, он был прав. Но пока этот «синдром» заставлял моё сердце биться чаще, а мозг — работать на пределе, я не хотела выздоравливать.
Глава 8. Поздний ужин и неловкие вопросы
Дни после разговора с Тарасом пролетели как один миг. Я сидела, уткнувшись в цифры, переделывала бюджет и пыталась не «зарываться», как он сказал. Получалось так себе. Идея была моя, моя кровь, мой ребенок, и хотелось сделать ее самой лучшей.
В четверг я засиделась допоздна. Опять. В офисе уже никого не было, горел только свет у меня и в кабинете Тараса. Я уже собиралась нажать «сохранить» и сбежать, как