— Я имею в виду… не стоит опускаться до его уровня. Он не стоит твоего внимания. Доверься мне. Я люблю тебя. Разве этого недостаточно?
«Нет, — кричало что-то внутри меня. — Недостаточно».
— Конечно, достаточно, — прошептала я, опуская глаза.
— Просто… мне страшно. Он говорит, что в день моего рождения со мной случится что-то ужасное. Что я запомню этот день навсегда, но не как праздник.
Степан побледнел. Он понял, что Кирилл знает слишком много.
— Ничего ужасного не случится! — он сказал это почти сердито.
— Я же готовлю для тебя праздник! Все будет прекрасно! Ты будешь счастлива!
— Ты обещаешь? — я посмотрела на него с наивной надеждой.
— Конечно, обещаю, — он улыбнулся, но улыбка не дошла до его глаз.
В этот момент я незаметно нажала кнопку на телефоне в кармане куртки. Диктофон.
— Знаешь, Степ, — сказала я задумчиво.
— Я тут думала… Если бы, такое пари и правда было… Мне кажется, я бы даже поняла.
Он снова замер, его кофе остывал, forgotten.
— Что? — он не понял.
— Ну, представь, — я сделала вид, что размышляю.
— Два богатых парня. Им скучно. Один говорит: «Спорим, не сможешь?». А другой такой: «Легко!». И начинается игра… — я посмотрела на него.
— Это же так по-мальчишески, правда? Почти мило. Глупо, конечно, но не злобно.
Он смотрел на меня, не моргая. Он пытался понять, куда я клоню.
— Маша, о чем ты… — он попытался остановить меня.
— Нет, подожди, — я мягко перебила его.
— Я серьезно. Если бы это была просто такая игра… ну, знаешь, чтобы доказать другу, что ты можешь… Я бы, наверное, даже простила. Потому что в процессе игры можно ведь и по-настоящему влюбиться, да?
Я смотрела на него с надеждой. Я давала ему шанс. Шанс признаться. Сейчас, пока не поздно.
Он смотрел на меня несколько секунд, и я видела борьбу в его глазах. Но потом его эго, его уверенность в себе взяли верх. Он решил, что я просто глупая девчонка, которая сама придумала ему оправдание.
Он рассмеялся. Это был тот самый смех, который я слышала на записи — снисходительный и холодный.
— Ты знаешь, Маш, ты права.
— Его голос стал мягким, ядовитым.
— Иногда мы, мужчины, ведем себя как мальчишки. И да, иногда заключаем глупые споры. Ради адреналина. Ради того, чтобы доказать что-то… не другому, а себе.
Мое сердце остановилось. Он говорил. Он признавался, не признаваясь.
— И… и что же нужно доказать? — спросила я, заставляя свой голос дрожать.
— О, много чего, — он улыбнулся, и теперь его улыбка была откровенно жестокой.
— Что ты можешь получить все, что захочешь. Что никакие правила тебе не писаны. Что даже самая неприступная крепость падет, если правильно подобрать ключик.
Я сидела, не двигаясь, слушая его слова. Они были как нож.
— И… что бывает, когда крепость падает? — прошептала я.
Он посмотрел на меня с странным выражением — смесью триумфа и презрения.
— А потом начинается настоящая игра. Самое интересное. Когда все думают, что они чего-то стоят, а на самом деле они всего лишь пешки. И в финале… в финале их ждет большой сюрприз. Такой, который они запомнят навсегда.
Он говорил загадками, но для меня все было ясно. Он наслаждался этим. Наслаждался своей силой, своей властью надо мной.
— Я… я поняла, — сказала я, опуская голову, чтобы скрыть вспыхнувшую в глазах ярость.
— Не грусти, — он потрепал меня по волосам, как ребенка.
— Все будет хорошо. Ты увидишь. Твой день рождения станет… незабываемым.
Он заплатил за кофе, и мы вышли из кафе. Я шла рядом с ним, а в кармане у меня лежал телефон с записью, на которой он практически признался во всем. У меня было доказательство. Не прямое, но очень веское.
Он проводил меня до такси. Перед тем как я села в машину, он поцеловал меня.
— До завтра, моя хорошая.
— До завтра, Степан, — улыбнулась я ему в последний раз.
Когда такси тронулось, я вынула телефон и остановила запись. Я сохранила файл и отправила его себе на почту и в облако. Теперь у меня была страховка.
Я смотрела на улицы города, и во мне не было ни капли сомнения. Он сделал свой выбор. Он решил играть до конца.
Что ж, я готова. Его «незабываемый» сюрприз ждет и его самого. Он думал, что охотится на беззащитную добычу. Он не понимал, что загнанный в угол зверь — самый опасный.
Игра вступила в свою решающую фару. И на кону было уже не его глупый феррари, а его репутация, его гордость и его вера в собственную безнаказанность.
Глава 10
До моего дня рождения оставалось десять дней. Напряжение росло с каждым часом. Я продолжала играть свою роль, но делать это становилось все тяжелее. Каждая улыбка Степану давалась с трудом.
Однажды вечером я сидела в своей комнате и переслушивала запись нашего разговора в кафе. Его холодные, насмешливые слова… Они были лучшим лекарством от любой жалости к себе.
Вдруг в дверь постучали. Я быстро выключила запись.
— Войди!
Дверь открылась, и на пороге стояла Алина. Она выглядела взволнованной и немного испуганной.
— Маш, привет. Можно поговорить?
— Конечно, — я подвинулась, давая ей место на кровати.
— Что случилось?
Она села и долго молчала, глядя на свои руки.
— Маш, я… я не знаю, как тебе это сказать. Но я больше не могу молчать.
— Говори, — у меня сжалось сердце. Я почувствовала, что сейчас произойдет что-то важное.
— Сегодня я была в клубе, — начала она тихо.
— Там были Степан и его друзья. Они сидели в отдельной ложе, и я случайно подошла близко… Я слышала, о чем они говорили.
Я не дышала, ожидая продолжения.
— Они говорили о тебе, — Алина посмотрела на меня, и в ее глазах были слезы.
— О твоем дне рождения. Дима… этот урод… он спросил у Степана: «Ну что, готовишь свой триумфальную речь?» А Степан засмеялся и сказал… — она замолчала, сглатывая.
— Что он сказал? — мой голос прозвучал хрипло.
— Он сказал: «Я приготовил нечто особенное. Когда она получит свой „подарок“, ее лицо будет бесценным. Я сохраню это видео на всю жизнь». Потом Дима сказал: «Главное — не передумай в последний момент. Ты же знаешь, какие эти простые девчонки цепкие — могут и влюбиться по-настоящему». А Степан ответил… — Алина снова замолчала, не в силах продолжить.
— Что он ответил, Алина? — я уже знала, что услышу, но мне нужно было это подтверждение.
— Он сказал: «Не волнуйся. Для меня