— Сейчас? Нет. Никого.
Слова даются с трудом. Откуда-то наваливается чувство вины, будто я предала Соболевского.
Что за глупость! Это он сорвался в свои горы, когда мне нужна была поддержка. Обещал помочь, а сам…
— Ты так быстро выскочила замуж второй раз. Я оглянуться не успел, как мать звонит и сообщает: «У Вероники новый муж — известный адвокат». Откуда он вообще взялся — этот Крайнов?
У меня нет никакого желания вспоминать болезненные события прошлого. Да и какие ко мне могут быть претензии? Никита сам женился на своей подружке, о которой забыл сообщить.
— Это был фиктивный брак. Через год мы развелись. А где твоя супруга, позволь спросить?
Что это? Ревность? Меня аж потряхивает при мыслях об Алёне…
— Я тоже в разводе. Надеялся, дурак, прилетишь, когда узнаешь, что я в больнице. Но, видимо, ошибся: принял простую дружбу за нечто бОльшее…
Соболевский горько усмехается. Но я не позволяю взвалить на меня груз вины:
— Я звонила тебе, но трубку брала твоя невеста. Алёна просила тебя не беспокоить. Сказала, что ты ни в чём не нуждаешься. И вообще, посоветовала забыть твой номер.
— Что за глупость? Какая ещё невеста? Мы познакомились только в экспедиции. Я и со скалы-то сорвался из-за неё. Зарекались ведь с мужиками не брать новичков, но эта лиса уговорила. Парни попросили меня за ней присмотреть.
Никита говорит сухо и раздражённо. Ему тоже неприятно вспоминать прошлое.
— Но она же ухаживала за тобой, и вы, в конечном итоге, поженились? — уточняю на всякий случай.
Соболевский ерошит волосы:
— Ника, я из-за неё позвоночник сломал. И она врач. Кто ещё должен был возле меня в больнице крутиться?
А поженились… Поженились тогда, когда я приехал в Москву и увидел тебя с мужем под ручку в дорогой шубе и бриллиантах. Ты улыбалась и что-то говорила ему на ухо. Понял, что мне здесь уже ничего не светит…
Из меня вырывается поток возмущения:
— А ты не обнаглел? Хочешь сказать, что женился назло мне?
Ник резко вскакивает, хватает меня за руку и притягивает к себе:
— Хочу. Тебя, зараза, хочу… И, пока снова не навострила лыжи в загс, получу!
Здоровый медведь легко закидывает меня на плечо и тащит в спальню.
— Никита! У тебя же спина! — бью его руками по упругой заднице.
— Со спиной у меня всё нормально, а вот с головой после двух твоих замужеств большие проблемы: крыша подтекает!..
* * *
Что это была за ночь…
Полная вздохов и криков, звёздных взрывов и стихийных штормов. Мы вместе парили в небесах и сгорали в пламени огненной страсти.
Соболевский клеймил меня поцелуями, хлестал цепями своего желания, заставлял просить о милости.
— Ник, пожалуйста… Ну, пожалуйста… Я больше не могу… — шептала горячими губами и смотрела в его глаза сумасшедшим взором.
Они горели в темноте ответным безумием.
— Ещё! Попроси меня ещё! Назови по имени! — требовал этот негодяй.
И я умоляла, приказывала, просила, чтобы взял…
Присвоил…
Сделал своей…
* * *
Просыпаюсь утром от запаха кофе. Никита гремит на кухне посудой, в окно вовсю светит солнце, а я голая лежу на скомканных простынях.
При воспоминании, чем мы занимались ночью, мои щёки опаляет румянец. Внизу всё болит, в теле звенящая лёгкость, а в голове полный вакуум.
Боже, Соболевский, что ты со мной сделал?
Мне стыдно идти на кухню. Боюсь встретиться взглядом с Никитой. Только вариантов нет: либо я сама выйду из комнаты, либо Соболевский придёт за мной и не факт, что мы не продолжим непотребство.
Натягиваю футболку Ника, что висит на стуле. Она мне почти до колена, так что можно не стесняться.
Затягиваю волосы в узел и на цыпочках иду в туалет, а потом в ванную. Наскоро принимаю душ, чищу пальцем с пастой зубы. Попросить новую щётку у Соболевского, всё равно, что заявить: «Я переезжаю к тебе!»
Чистая, свежая и вконец истерзанная муками совести, захожу на кухню.
На столе разложенная по тарелкам яичница, в небольшом салатнике помидорки черри, поджаренные тосты, сливочное масло, сыр…
Опершись спиной о подоконник и скрестив на мощной голой груди руки, Соболевский пристально смотрит на меня.
Лицо серьёзное, брови нахмурены, зубы сжаты.
Господи, что я сделала не так? Проспала? Завтрак не приготовила? Надела его любимую футболку?..
Мысли бомбят мою самооценку и стремительно опускают её вниз.
— Доброе утро, — в моём голосе явно слышны заискивающие нотки.
Внутри ругаю себя за этот иррациональный страх быть отвергнутой желанным мужчиной.
— Доброе, говоришь? Глянь в окно — эта машина тебе ничего не напоминает?
Я подхожу к Соболевскому и смотрю во двор.
У подъезда стоит чёрный внедорожник. Водительское окно приоткрыто.
В машине сидит Крайнов, курит и смотрит на окна моей старой квартиры.
— Господи, а он что здесь делает? — вылетает непроизвольно.
— Вот и я хотел у тебя спросить…
Никита отодвигает для меня стул:
— Садись завтракать. Ты, наверное, не в курсе, но твой бывший частенько приезжает к нашему дому.
Знает ведь, что ты продала квартиру и уехала, но всё равно дежурит под окнами. И чего человеку дома не сидится? Жена, ребёнок, должен уже успокоиться, только мне ли не знать, какая ты, Вертинская, заноза.
Воспоминания о Марке неприятным осадком царапают сердце. Знаю, что он женился на Арине. Оказывается, она уже ждала ребёнка от Крайнова, когда я их застала вместе. Потому и развернула бурную деятельность, помогая мне с разводом.
У них дочь. Арина стала известным адвокатом, вполне способна конкурировать с супругом, но только ведёт не уголовные, а гражданские дела.
В общем, всё у них должно быть нормально. Только непонятно, что притягивает бывшего в наш двор.
Наверное, как преступника тянет на место преступления, так и ему снова хочется испытать яркие эмоции.
Никита кромсает яичницу и подозрительно поглядывает на меня.
Неужели ревнует? Вот дурачок!
— Соболевский, остынь, ты многого не знаешь.
И я рассказываю ему историю своего второго замужества, болезненного развода и аллергии на брак.
Мой друг… Точнее, мой парень, пару раз порывается выскочить и набить морду Крайнову, но машина уже уехала, а из квартиры Ника я отпускать не хочу.
Мы перебираемся снова в спальню, и Никита рассказывает мне историю своего брака.
Женился из чувства долга. Алёна помогла ему встать на ноги, пройти реабилитацию после травмы, самостоятельно освоила массаж, выучилась на инструктора ЛФК.
Соболевский видел, что девушка его любит, и решил, что одной её любви для счастья будет достаточно.
Не хватило…
Ни счастья… Ни любви…