— Я спросила, сколько стоит вся эта рыба? Я ее покупаю у вас, — настаивала Вера.
— Всю? — опешил его помощник. — Но куда вам столько рыбы, госпожа?
— Не ваше дело, — ответила она. — Так вы будете продавать ее? Или других покупателей ждать намерены?
Глава 12. Горбун
— Так вся рыба дорого вам выйдет, госпожа, — пробубнил торговец. — А я так точно сегодня весь в убытках. Весь сегодняшний улов коту под хвост.
— Так сколько вы хотите за всю рыбу?
— Дак, тут почти двести рыбин, и все как на подбор были, пока в грязи не повалялись. Наверняка рубля четыре выручил бы за нее сегодня.
Вера прищурилась, посчитала, что двести рыбин вышло бы в два раза дешевле. Так как трех рыб продавали по две копейки. Но она не стала спорить с торговцем и достала из сумочки пять золотых монет. Положила рубли на пустой прилавок перед торговцем.
— Здесь пять рублей, я беру все. Будьте добры, доставьте всю рыбу в усадьбу к боярину Волкову. Вы знаете, где это?
— Еще бы не знать, сударыня, — усмехнулся торговец, засовывая деньги за пазуху. — До недавнего времени боярин Волков был самым уважаемым гражданином нашего городка. Почитай главный, в княжеской Борской думе был при прежнем князе.
— Тогда жду рыбу, — кивнула Вера.
— Но ведь рыба вся грязная, — сказал помощник, и торговец больно толкнул его в бок, чтобы тот замолчал.
— Не страшно, мы все помоем, — ответила Вера.
— Как пожелаете, щедрая сударыня, — довольно оскалился торговец, радостный оттого, что за испорченную рыбу получил втрое больше, чем за торговлю в обычный день.
— Хорошо, с вашими убытками мы разобрались. А теперь вы, господин Жабьев, пойдете со мной, — заявила Вера.
— Зачем же?
— Пойдем в Благочинную палату, и вы объясните там, что горбун ни в чем не виноват.
— Но он виноват, госпожа, — вмешался помощник. — Он опрокинул прилавок с рыбой!
— Не он, а боярин Щукин, который стрелял в нас. Неужели вы не видели?
— Э-э-э… — протянул торговец и как-то хмуро добавил: — Ничего мы не видели. И вообще, не вмешивайте меня в ваши дела. Никуда я с вами не пойду.
— Мои дела? Вы обвинили невиновного и отправили его в тюрьму! — возмутилась Вера.
— Он виновен! Боярин Щукин уважаемый человек, кто этот босяк супротив него попер!
— А… понятно, — нахмурилась она. То есть, если ты богат и боярин, можно стрелять в людей и выйти сухим из воды? А если нищий, то и арестовать за просто так можно? — А если я вам заплачу еще три рубля? — Вера выложила на прилавок еще деньги. — Вы пойдете со мной в тюрьму?
Сначала торговец хотел отказаться, но поблескивающее на солнце золото манило его.
— И завтра вы можете не работать. Сделаете себе выходной, — увещевала Вера.
Торговец думал недолго и быстро закивал.
— Так и быть, госпожа, я схожу с вами в палату, но только из большого расположения к вам.
— Я так и поняла, — съязвила молодая женщина, прекрасно зная, не купи она у него всю испорченную рыбу и не дай сверху три рубля, вряд ли бы он пошел куда-то с ней. — Идем прямо сейчас.
— А может, вечером? — попытался поспорить торговец. — Мне тут прибраться нужно.
— Немедленно, я говорю, — настаивала Вера. — Не дело невиновному человеку сидеть под замком!
Перед глазами Веры до сих пор стояла картина, как горбун мощным ударом выбил из руки Щукина пистолет, а вторым — ударил убийцу по лицу, да так сильно, что боярин рухнул на рыбный прилавок, опрокинув его. Он спас их с Мирой, и Вера не собиралась оставаться в долгу.
— Какая вы строгая, сударыня, — проворчал Жабьев, снимая фартук и надевая шапку на голову.
— К тому же ваш помощник очень толковый, как я вижу, прибраться и без вас сможет.
В этот момент ее за руку схватила Ладомира, привлекая внимание.
— Няня, а зачем нам столько рыбы? Мы будем ее всю есть? — спросила девочка.
— Я еще не придумала, что с ней делать. А ты, милая, ступай домой, не стоит тебе идти со мной. Сама дойдешь?
— Я боюсь одна идти, няня Вера. Вдруг этот страшный Щукин снова появится?
— Ох, и вправду… — нахмурилась Вера.
Девочку действительно не следовало оправлять одну, но и идти с малышкой на разборки в тюрьму тоже не дело. Вера задумалась, не зная, как поступить. Ситуацию спас помощник торговца.
— Не беспокойтесь, госпожа, — улыбнулся он молодой женщине. — Я могу отвести боярышню до дому. Сейчас всю рыбу соберу в телегу, все равно к вам в усадьбу повезу. Вот и провожу ее.
— О, буду очень благодарна вам, милостивый государь, — улыбнулась ему Вера и, уже обращаясь к девочке, велела: — Мира, ты со двора не выходи, милая. Дома с Бояном будьте. Я постараюсь поскорее все решить и вернусь.
— Хорошо, няня.
Когда они приблизились к зданию Благочинной палаты, около нее на плацу строился отряд стрельцов в синих кафтанах и белых штанах. Ими командовал длинный военный в такой же сине- белой форме, сапогах и шапке.
Подойдя к нему вместе с торговцем, Вера решила уточнить, куда им идти.
— Что вы хотели, сударыня? — обернулся к ним служивый.
— Сударь, подскажите, как нам пройти к начальнику приказа? — спросила Вера.
— Вы начальника хотите видеть, боярышня? — спросил сотник. — Так он вас не примет. Отбыл в Ярославль по срочном уделу.
— Нет, не обязательно к нему. Час назад к вам сюда привели горбуна, его арестовали по ошибке. Потому я и хотела переговорить о его освобождении.
— Тогда вам к Сомову надо, — ответил стрелец. — Вон там вход сбоку, туда ступайте. Прямо по коридору и попадете в предтюремную палату.
— Благодарю.
Вера с торговцем поспешили дальше в указанную сотником сторону. Они вошли через скрипучую тяжелую дверь, миновали широкий мрачный коридор, где сидели какие-то нищие и несколько бабок с лукошками. Впереди виднелось просторное помещение, оттуда доносилась громкая ругань. Чувствуя, что им именно туда, молодая женщина направилась дальше.
Запахи пота и немытых тел, которые отчетливо ощущались в этом затхлом помещении с узкими окнами, вызывали у Веры позывы тошноты, но она старалась не думать об этом. И не смотреть по сторонам этого облезлого помещения.
Снова обернувшись, она окликнула торговца:
— Сударь, не отставайте, прошу вас!
Она боялась, чтобы он куда-нибудь не делся ненароком.
— Иду-иду, — пробубнил Жабьев, быстрее передвигая ногами.
— Не забудьте сказать, что он ни в чем не виноват, как мы и договорились, — напомнила ему Вера, когда они уже вошли в большую мрачную комнату метров тридцати.