— Войдите! — послышался голос из комнаты.
— Добрый день! — поздоровался Гриша, войдя внутрь. — Моя фамилия Тополев и мой паспорт с правами лежат у вас в сейфе. Я бы хотел их забрать.
— Не понял?! — произнес начальник и с большим удивлением посмотрел на визитера.
— В январе прошлого года я приходил к вам в ГАИ, чтобы поменять водительское удостоверение в связи с окончанием срока предыдущего. Подал заявление вместе с документами в окошко. Но тут мне позвонила жена и срочно попросила приехать домой. Я вызвал своего водителя, чтобы он забрал документы, а сам умчался. Оказалось, что я нахожусь в розыске и вы даже попыталась задержать водителя вместо меня. Короче, Алексей сказал мне, что вы положили мой паспорт и права к себе в сейф и попросили передать мне, чтобы я лично пришел за ними и забрал. Вот я здесь!
— А-а-а-а, вспомнил!! — схватившись за голову произнес полковник госавтоинспекции. — Я так понимаю, что вы уже не в розыске, правильно!
— Точно! Недавно сняли, — ответил весело Гриша.
Начальник открыл сейф и вынул из него конверт. Распечатав его, он достал красную книжечку и пластиковую белую карточку. Затем поднял трубку и набрал чей-то номер.
— Аркадий, проверь ка мне человечка на предмет нахождения в розыске! Пишешь? Тополев Григорий Викторович, — продиктовал полковник. — Ага, жду!
Через пару минут в трубке послышался голос.
— Снят розыск?! — переспросил начальник. — Понял! Спасибо. Отбой!
Закончив разговор он встал и подошел вплотную к Грише, посмотрел на него снизу вверх и грозно произнес: «Значит так, молодой человек, вот ваши документы, но я их верну вам с одним условием!»
— С каким? — спросил Тополев.
— Вас в моем отделе никогда не было, никаких документов в моем сейфе не хранилось, и никто вас год назад из моих сотрудников не пытался задержать! Это понятно?!
— Конечно понятно! Не был, не состоял, не участвовал! — съязвил Гриша. — У меня встречная просьба…
— Не дерзи! — улыбнувшись произнес полковник.
— Я тогда так права-то и не поменял… Посодействуйте пожалуйста, чтобы без очереди и сразу…
— Ну, ты и наглец! Ладно, иди за мной.
* * *
После майских праздников с Гришей встретился Алексей Бытко. Он похвастался, что перешел из ОВД Щукинская в УБЭП [58], где возглавил отдел по борьбе с рейдерскими захватами. В связи с новой должностью у него появилась возможность реанимировать дело против Налобиных, Чупрова и Золотарева и вернуть Тополеву его бизнес. Все звучало предельно просто и заманчиво. Те возможности, которыми обладало новое подразделение, позволяли решать любые вопросы на любом уровне, не опасаясь административного ресурса противника. Григория не пришлось долго уговаривать и он согласился на сотрудничество. Его допросили в качестве потерпевшего и взяли дело в разработку.
Этим же вечером у него была запланирована встреча со старыми банковскими друзьями — Мишей Розиным, Легостевым и Сашей Красным. Они как обычно собирались в ресторане «На мельнице» рядом с метро Красные ворота. После пятого или шестого тоста Гриша похвастался, что вскоре заполучит свой бизнес в Шереметьево и снова станет богатым и успешным бизнесменом. Все кроме Розина воодушевились и принялись поздравлять друга.
— Скажи мне, Гриш, — вдруг произнес Михаил. — А где у тебя стоп-лосс [59]?
— Какой стоп-лосс?! — удивился Тополев.
— Ну, как какой? Ты же форексер [60], известный в банковских кругах инвестиционщик. Ты должен понимать, что любые денежные вложения, любые сделки должны страховаться как минимум выставлением защитных приказов на остановку торгов. Если рынок идет против тебя, ты обязан в какой-то момент закрыть все свои позиции, чтобы не потерять все. Вот я и спрашиваю тебя, когда ты намерен остановиться в своей борьбе за бизнес?
Гриша молчал.
— Хорошо, сколько ты уже потратил на войну? — снова спросил Розин.
— Больше миллиона долларов! — ответил Григорий.
— Ого! — выдал пьяный Легостев. — Ни хрена себе…
— И сколько ты готов еще потратить в деньгах, во времени, в неудобствах?! — продолжил Миша.
— Я еще об этом не задумывался, — ответил Гриша и покраснел.
— А это хороший вопрос! — поддержал товарища Красный. — Главное правильный.
— Ты бы мог за этот миллион уже давно другой бизнес открыть или новую жизнь начать в другой стране или городе, — сказал Розин. — Подумай об этом! Если инвестиция не задалась, ее дешевле списать в убыток, чем тратиться дальше в ожидании чуда.
Эти слова Розина вернули Гришу с неба на землю. У него вдруг слетела пелена с глаз и вернулось критическое мышление. Ему так стало отчаянно жалко потраченных за последние два года сил и средств, что он решил окончательно завязать с Медаглией. Об этом он сообщил по телефону Бытко. Тот был вне себя от ярости.
— Ты понимаешь, что я уже запустил процесс и обратной дороги нет?! — кричал в трубку Алексей. — Я уже доложил наверх о плане мероприятий и получил согласие. Ты что, подставить меня вздумал?! Уже выделены средства на прослушку телефонов злодеев и наружное наблюдение! От тебя требуются лишь небольшие денежные вливания на первом этапе, всего тысяч сто евро!
Он еще долго бы орал на Тополева, но Гриша прервал беседу и перестал подходить к телефону. Еще пару дней Алексей пытался выйти на контакт, но потом окончательно озлобился и передал через Животковых, что никогда этого Григорию не простит и при возможности накажет.
Тополев перевел остаток всех своих средств в Альфа-Форекс и начал работать в своем излюбленном режиме, совершая сделки покупки-продажи иностранной валюты. Наконец-таки он начал зарабатывать достойные деньги и кормить семью. Гриша с Оксаной даже позволили себе поменять машину и, продав Вольво, взяли в автосалоне новенький Митсубиши. После двух лет кошмара наступило время спокойствия и покоя. Июнь и июль пролетели как один день. В августе всей семьей с детьми на автомобиле они отравились в путешествие на юг страны и провели на море незабываемые три недели. Любви между Оксаной и Григорием как не было, так и не появилось, но они вели себя по-взрослому достойно, отдавая себя детям и их счастью.
В последних числах сентября утром Тополев как обычно повел старшую дочь в школу, а младшего сына в садик. Он любил это время суток. Жена собиралась на работу и была занята собой, а затем уезжала в офис своей полиграфической компании, и он мог наслаждаться одиночеством столько, сколько ему