— Вот вам крест! Чудить и воровать не будем!
— От учебы я вас тоже не освобождаю! — Федоров пригрозил пацанам кулаком.
Близнецы приуныли, но кивнули.
В мастерскую к Дегтяреву Алексей попал уже ближе к вечеру.
А там…
В общем, визит комполка Турчина на Ковровский завод оказался очень богатым на события. И очень богатым на эмоции.
— Да чтоб меня кобыла перекрестила… — не удержавшись, ахнул Лекса.
На большом столе посередине мастерской стоял пулемет, но не тот образец, который Дегтярев представлял на испытания, а совершенно другой. Сейчас он очень напоминал своего потомка, РП-46. Да и то, в более современном варианте.
Новый массивный ствол с рукояткой переноски, пружину, судя по всему, вывели, как в ДПМ, в трубку над прикладом, появился другой тормоз-компенсатор, другой приклад с пистолетной рукояткой, другие сошки…
И самое главное, ленточное боепитание. Для лент сбоку приспособили круглый жестяной короб.
Но и это не все!
Рядом с пулеметом стоял станок — почти точная копия станка Степанова 6Т5 для пулемета Калашникова.
То есть, Дегтярев перешел к концепции единого пулемета: станкового и ручного одновременно.
Лекса наспех пожал руку Дегтяреву и ринулся к пулемету. Схватил его, принял поочередно разные стойки для стрельбы и расплылся в счастливой улыбке.
— Это… это же…
— Это единственный экземпляр, — ворчливо перебил его оружейник, — почитай, рабочий экспериментальный макет. И никто его на вооружение не примет, потому что он получается очень дорогой и для боепитания использует металлические ленты, которые у нас не производятся и, непонятно когда будут производиться. Здесь я использую британскую для авиационных пулеметов Виккерса. А с матерчатыми лентами, надежной работы автоматики не добиться. Впрочем… — в голосе Дегтярева проскользнули ироничные нотки. — Образец легко можно обратно переоборудовать под дисковые магазины.
Лекса сразу резко приуныл. Металлические ленты, фактически, являлись на данный момент непреодолимым препятствием. Как в России царского времени, так и в Советском Союзе, они попросту не производились. А дороговизна и отсутствие специальный сталей фактически сразу ставили крест на этой затее в ближайшей и не очень перспективе.
Погоревал и нарочито оптимистично пообещал:
— Я сделаю все, что в моих возможностях…
— Увы, ваших возможностей может оказаться мало, — вздохнул конструктор.
— Может оказаться мало, — согласился Алексей и поставил пулемет обратно на стол. — Но отчаиваться не стоит. Было бы у меня больше времени. Образец рабочий? Отлично. Завтра опробуем. Стоп! А это что…
Лекса заметил стоявшую в углу большую винтовку, очень смахивающую на знаменитое противотанковое ружье ПТРД. Только выглядевшее более современно, чем оригинал. С регулируемым прикладом с демпфером, многокамерным дульным тормозом компенсатором и сошками.
— А, это… — Василий Алексеевич улыбнулся. — На досуге соорудили по вашим соображениям на базе той немецкой дурынды, что вы передали. Только патронов к ней осталось три штуки и непонятно где брать. Да и патрон, того… не самый…
Лешка немедленно заграбастал «дурынду» и внимательно ее осмотрел.
— Патроны? С патронами надо думать. А по-хорошему, для нее надо новый патрон, родной, тринадцатимиллиметровый слабоват уже сейчас, а через лет пять и подавно. Калибр следует увеличивать, хотя бы до четырнадцати с половиной миллиметров и даже больше.
— Увеличить можно, но, в данном случае, важней повысить давление в стволе и, соответственно, скорость пули, — возразил Дегтярев. — Тогда увеличится пробивная способность. Но такие стволы мы пока делать не в состоянии. Как вариант, можно ее перестволить под британский патрон Виккерса, его у нас хватает, но он совсем скверный, толку не будет.
— Я подумаю, Василий Алексеевич, — снова пообещал Алексей, — а заодно попробую продавить демонстрацию вашей винтовки перед комиссией. А патроны к ней еще сыщем, не переживайте…
С Дегтяревым Лекса засиделся до позднего вечера, а следующие два дня проводил семинары для съехавшихся оружейников, на которых пытался натолкнуть конструкторов на идеи, к которым они в реальной истории пришли гораздо позже.
В общем, поездка прошла очень продуктивно, хотя, кроме Дегтярева и близнецов, никто пока не представил ничего прорывного.
А еще, Лекса попутно всучил Федору Васильевичу Токареву на рассмотрение примерные чертежи пистолета…
Пистолета системы Макарова, которые, выдал за свою задумку.
Мол, гляньте, Федор Васильевич, что придумалось. Может, что получится толковое. А нет — так нет.
Чертежи получились скверноватые на профессиональный взгляд, но идея читалась вполне понятно.
Изначально Алексей над прогрессорством с пистолетами даже не думал, прекрасно понимая, что в будущих войнах они не сыграли ровно никакой роли. Но потом просто не смог удержаться. А перед Николаем Федоровичем Макаровым сто раз мысленно извинился за невольный плагиат.
Впрочем, на успех своей затеи ничуть не надеялся и сразу выбросил все связанное с пистолетом из головы…
Глава 5
Глава 5
Похрустывая валенками по снегу, Лекса отчаянно крутил головой по сторонам пытаясь разглядеть в обледенелых зарослях хоть какую-то дичину. На охоте он был первый раз в своей жизни и никак не мог сообразить, что делать, а покрывавшие свежую порошу густой сеткой заячьи следы расшифровке категорически не поддавались.
— Чтоб вас кобыла поцеловала… — совсем отчаявшись, негромко выругался Алексей, становился и, невольно залюбовался окружающей действительностью.
Утро выдалось морозным и безветренным. Снег, девственно белый и глубокий, искрился под редкими лучами восходящего солнца, пробивающимися сквозь сосновые лапы, отяжелевшие от инея. Лес стоял тихий, словно зачарованный холодом. Тишину нарушал лишь редкий треск сучьев да далекий крик ворона.
— Да где же вы… — Лекса глубоко вздохнул, поудобней перехватил ружье и принялся обходить заледенелые заросли шиповника.
А уже через несколько мгновений, радостно гомоня и размахивая ружьем, помчался вперед.
Все произошло неуловимо быстро и, как-то само по себе.
Что-то белоснежное резко и неожиданно сорвалось с места, взметнув фонтан снежной искрящейся пыли, хлестнул выстрел…
Лекса пальнул автоматически, едва прижав приклад к плечу, а осознал, что добыл трофей только тогда, когда вздернул в руке еще трепыхающуюся здоровенную тушку зайца беляка.
— Эге-гей!!! — лес огласил торжествующий победный вопль.
Правда, Лешка тут же устыдился и присел на пенек. Сердце билось так, словно он не зайца добыл, а завалил дубиной доисторического мамонта. В голове шумела и билась бешеная радость. Лекса прислушался к себе и понял, что абсолютно счастлив.
Об охоте Алексей никогда даже не задумывался. В