Конечно, я никогда не пойду на такое. Хотя бы из-за того, что не могу так поступить с Ярославом. Но, естественно, это далеко не единственная причина.
— Так и что, Катя?
— А что мне надо было указать? Тимуровна? Хоть представляешь, как бы отреагировали наши родители?
— Они могли и не увидеть… — предполагает.
— Иногда я вожу Надю в клинику к Яру. С высокой долей вероятности они бы увидели. Да и как говорится, с глаз долой — из сердца вон.
Тишина.
— Из сердца, значит?
— Я образно, — оправдываюсь и начинаю парковаться у дома мамы.
Мы быстро поднимаемся на нужный этаж, не глядя друг на друга и не говоря больше ни слова. Он звонит в звонок и буквально через несколько секунд дверь открывает мама.
— Катюша и… Тимур? — мама со странным выражением лица смотрит то на меня, то на Тимура.
А я запоздало задумываюсь о том, как это выглядит со стороны. Ведь мама искренне считает, что мы с сыном ее мужа недолюбливаем друг друга.
— Привет, мам, — прохожу в квартиру. — Где Надя?
Мама не успевает ответить, потому что выходит Надюша и говорит жалостливо:
— Мамуля… — тянется ко мне, и я тут же ее подхватываю на руки, прижимаю к себе, глажу по спине, — у меня горлышко болит.
Оборачиваюсь на Тимура, который смотрит на нас с Надей слишком примечательно. С какой-то странной жадностью.
Ни за что не поверю, что он тоже чувствует потребность в детском тепле.
В коридор выходит Яр, пожимает руку Тимуру, переговаривается с ним.
— Так как вы вместе оказались? — спрашивает мама, бросая взгляд на Тимура.
Переглядываемся с ним. Пока никто не видит, я отрицательно качаю головой. Сейчас точно не время рассказывать правду. Мы между собой-то не разобрались. Мама и Ярослав начнут задавать вопросы, на которые ни у меня, ни у Тимура ответов нет.
Видимо, Вахтин все-таки тоже понимает это, поэтому откровенно лжет:
— Мы встретились с Катей у подъезда, она сказала, что Надя заболела.
— Катюх, у нее, скорее всего, ангина, — вмешивается Ярослав. — Я смотрел горло, там все печально. И температура шарашит. Иди на больничный минимум на неделю. Я все организую и пришлю тебе сообщением нужные лекарства.
Черт… и вот опять скажут, что я пользуюсь родственными связями. Но иначе никак. Я должна остаться с Надей.
— Спасибо, Ярослав. Что бы я делала без вас, — выдыхаю.
Я устала.
Денек сегодня не из легких. Сначала ссора с Филиппом, потом сложный разговор с Тимуром, теперь вот больной ребенок.
— Ты чего такая замученная, Катюш? — мама заглядывает мне в лицо и почему-то косится на Тимура. — У тебя все хорошо? Бледная какая-то, а глаза красные.
За секунду собираюсь и выдаю маме уверенную улыбку:
— Мамуль, правда, все в порядке. Просто испугалась за Надюшу.
— Кстати, — мама хмурится, — а как ты так быстро доехала из другого района к нам?
Я живу в минутах двадцати езды от мамы и Яра. А Тимур в паре кварталов. Конечно, мы домчали сюда минут за пять.
Твою мать…
И снова… снова мне надо врать. Я устала и от этого тоже.
— Я в пекарню недалеко от вас заезжала, хотела булочек купить, — вру, вдобавок выдавая маме еще и лживую улыбку.
Я все расскажу ей. Она обязательно узнает правду, просто не сейчас.
— Если вы не против, то мы с Надей поедем, — напоминаю о больном ребенке на руках.
— Пойдем, помогу тебе, — вызывается Тимур.
Ярослав смотрит на нас со странным выражением лица:
— Тим, а ты чего приходил-то?
— Так просто в гости, бать, — тут же отвечает Тимур. — Но раз такое дело, то я Кате помогу, а к вам завтра заеду.
— Ну ладно, — непонимающе пожимает плечами Ярослав.
И все понимают, что мы что-то не договариваем.
— Давай я возьму ее, Кать, — Тимур тянет к дочери руки. — А ты бери рюкзак с вещами. Он легче.
Не хочу отдавать ему дочь, но сдаюсь.
Надя не сопротивляется, она вялая и готова уснуть в любой момент.
Спешно прощаемся, уходим.
Когда садимся в машину, Тимур говорит:
— Стоит не затягивать с правдой и рассказать все Ольге и моему отцу.
Не отвечаю ничего, потому что сама понимаю: как ни крути, я останусь крайней.
Глава 30
Катя
— Дальше я сама, — протягиваю руки, чтобы забрать спящую дочь.
Вместо этого Тимур молча разбувается с Надюшей на руках.
Она уснула в машине так крепко, что даже не почувствовала, когда Тимур принялся доставать ее из машины.
— Где ее комната? — спрашивает вместо того, чтобы просто сделать то, о чем я попросила.
Можно было бы поспорить и встать в позу, но у меня больной ребенок, которому нужен покой и хороший сон. Ко всему прочему, уже нет сил бодаться с Тимуром.
— Вон та дверь, — указываю рукой на комнату дочери.
Тимур идет вперед, я за ним. Открываю дверь, пропускаю его, а сама открываю окно на проветривание, чтобы зашел свежий воздух.
Тимур укладывает Надю на ее кровать и становится над ней, разглядывая ее так, будто выискивает что-то очень важное для себя.
Но Надя не похожа на него внешне. Возможно, ближе к подростковому возрасту это поменяется и она начнет приобретать черты и отца тоже, но пока что в ее лице о Тимуре нет ни малейшего напоминания.
Я подхожу к дочери, аккуратно снимаю с нее брючки и кофточку, прикрываю легким покрывалом.
Пока я раздеваю Надю, Тимур осматривает комнату.
— Что она любит? Кукол? — кивает на батарею из кукол разных мастей.
Пожимаю плечами:
— Любит, да. Наряжаться любит, играть в готовку, рисовать, петь.
Я порываюсь рассказать Тимуру о том, как дочь устраивает мне импровизированные концерты, но все-таки молчу. Хочу, чтобы хоть это осталось моим.
— Идем, — подхожу к двери.
Достаточно разглядываний, пусть дочь поспит спокойно.
Вахтин оборачивается, смотрит на окно и потом поворачивается ко мне с хмурым выражением на лице:
— Зачем ты открыла окно?
— Чтобы заходил свежий воздух, а в комнате не было душно. От духоты температура снова поползет вверх, — отвечаю терпеливо.
— Она