— Стой, ублюдок! Некуда тебе бежать! — донёсся хриплый, злой крик откуда-то сзади.
Голос был искажён эхом в металлическом пространстве, но ярость в нём чувствовалась отчётливо.
Останавливаться, разумеется, я не собирался. Вместо этого подтянул колени к груди, упёрся ногами в боковые стенки узкой шахты и рванул вперёд изо всех оставшихся сил, игнорируя боль и слабость. Острая боль буквально пронзила всё тело насквозь, прошила огненными иглами от макушки до пяток, но намертво сжал зубы и заставил себя ползти дальше. За спиной внезапно раздался громкий выстрел, звук которого оглушительно отозвался в замкнутом пространстве. Игла с пронзительным визгом попала по металлической поверхности вентиляции где-то рядом, срикошетила, оставив на стенке глубокую царапину и зацепив моё ухо. Полный идиот сзади стрелял в замкнутом пространстве вентиляционной шахты, серьёзно рискуя зацепить рикошетом самого себя.
Наконец, добрался до поворота и резко свернул налево, на короткое мгновение исчезнув из прямой видимости преследователя. Здесь вентиляционная шахта неожиданно раздваивалась, разветвляясь на два отдельных канала: один вёл круто вверх под углом градусов в сорок пять, другой продолжался почти горизонтально, слегка уходя вниз. Схема вентиляционной системы станции всплыла в памяти, в нейросети появились знакомые линии и обозначения. Верхний канал, если верить схеме, должен был вести к техническим помещениям на следующем, верхнем уровне станции. Нижний же канал уходил в сторону ещё одного коридора на этом уровне, где наверняка поджидают остальные. Если, конечно, у них есть схема вентиляции.
Решение пришло мгновенно, на уровне инстинкта. Полез вверх в крутой подъём, хватаясь за каждую неровность. Подъём оказался действительно крутым и выматывающим, руки постоянно соскальзывали по гладкому, местами влажному металлу, покрытому тонким слоем конденсата и грязной масляной плёнки, но я упрямо цеплялся за каждый сварной шов, за каждую малейшую неровность, вдавливал пальцы в крошечные щели. Позади послышались характерные звуки — скрежет, тяжёлое дыхание — преследователь тоже достиг развилки.
— Куда ты делся⁈ Куда твою мать⁈ — зло прорычал он.
Голос прозвучал совсем близко, пугающе близко.
Замер неподвижно, намертво прижавшись к холодной стенке шахты, стараясь слиться с темнотой. Мой офицерский мундир, в хоть и разорванный, приобрел теперь тёмный цвет, а освещение в вентиляционной шахте практически полностью отсутствовало. Может быть, если повезёт, он просто не заметит меня в темноте.
Тишина неприятно затянулась, нарушаемая только отдалённым гулом систем станции. Слышал, как преследователь внизу, у развилки, тяжело и прерывисто дышит, он явно пытался принять решение, взвешивая варианты. Куда мог уползти его противник? Вверх или вниз? Потом раздался скрежет металла — он пополз вниз, выбрав неправильный путь.
Тихо выдохнул, не сразу осознав, что всё это время неосознанно задерживал дыхание, боясь выдать себя малейшим звуком.
Медлить больше было нельзя — нужно двигаться дальше, пока он не понял свою ошибку и не вернулся обратно. Хотя развернуться в тесной вентиляции было совсем непросто. Продолжил ползти вверх, стараясь игнорировать нарастающую боль в мышцах и общую слабость организма. Где-то через пять мучительных метров подъёма шахта, наконец, выровнялась, перешла в почти горизонтальное положение, и передвигаться стало немного быстрее и легче. Впереди в слабом свете замаячила очередная вентиляционная решётка.
Подобравшись к ней максимально осторожно, стараясь не производить лишнего шума, выглянул сквозь узкие щели между пластинами. За решёткой оказалось небольшое техническое помещение, довольно плотно заставленное разнообразными ящиками, контейнерами и каким-то техническим оборудованием непонятного назначения. Судя по маркировке на ящиках и общему виду, это был склад запасных частей. Тусклый жёлтый свет аварийного освещения едва освещал помещение, но, насколько можно было видеть, оно выглядело совершенно пустым. Ни разумных, ни дроидов, ни камер наблюдения на потолке.
Ещё раз внимательно прислушался, затаив дыхание. Собрав жалкие остатки сил, развернулся в тесном пространстве шахты, упёрся плечом в решётку и надавил всем весом тела. Она сопротивлялась, скрипела противно и громко, металл сгибался, потом с резким лязгом поддалась, и я буквально вывалился наружу, на металлический пол помещения.
Несколько долгих секунд просто лежал неподвижно, пытаясь отдышаться. В лёгких горело, сердце бешено колотилось, перед глазами плыли мутные круги. Тело настойчиво требовало остановки, отдыха, хотя бы короткой передышки. Но останавливаться было категорически нельзя. Рано или поздно — скорее рано, чем поздно — они поймут, куда именно я исчез, и начнут методично прочёсывать и проверять все помещения.
Нужно было немедленно связаться с Милой, выяснить текущую обстановку на станции. Собрался с силами и активировал связь через нейросеть.
— Мила, ты меня слышишь? — позвал, стараясь, чтобы мой голос, звучал более уверенно, чем чувствовал себя.
— Алекс! — её голос был явно встревоженным, напряжённым. — Где ты сейчас? Мы уже почти добрались, но тут творится какая-то полная чертовщина! Не понимаю, что происходит!
— Что именно случилось? — спросил, одновременно оглядываясь по сторонам, изучая помещение и пытаясь найти выход.
— Вся станция переведена на режим блокировки, — торопливо проговорила Мила. — Служба безопасности никого не выпускает с уровня, говорят о какой-то террористической угрозе. Все лифты заблокированы, переходы перекрыты. Мы застряли в секторе и не можем никуда двинуться.
— Террористическая угроза? А отец всё ещё не выходит на связь? — спросил, наконец обнаружив дверь в дальнем углу помещения.
— Нет, никак. Лера, мама и Багира тоже не отвечают. Пыталась связаться с ними уже раз десять — тишина, — в голосе Милы звучала нескрываемая тревога. — Алекс, я серьёзно волнуюсь за них. Это всё какое-то неправильное, ненормальное.
— Понимаю, но вы сейчас не стремитесь попасть на уровень командования, судя по всему, там сейчас находятся эти же, что охотятся за мной, — тихо сказал ей.
— Ты думаешь, они там? Там же дети!
— Мила, успокойся. Если попытаешься к ним попасть, может получиться так, что попадёшь к ним в заложники. Поэтому просто найдите сейчас место, где можно спокойно переждать. Уверен, что сейчас все силы СБ и абордажники станции брошены на то, чтобы ликвидировать это нападение. Одновременно постарайся выяснить, что на самом деле происходит на станции, — тяжело вздохнув, добавил. — Попробуй любыми способами связаться с кем-нибудь из командования службы безопасности. Любой контакт подойдёт — начальник смены, дежурный офицер, кто угодно. А со своей стороны попытаюсь добраться до относительно безопасного места и, наконец, разобраться, кто вообще за мной так настойчиво охотится и что им от меня нужно.
— Постарайся быть максимально осторожным, — в голосе Милы звучало беспокойство. — И пожалуйста, Алекс. Не делай глупостей.
— Обещаю, буду осторожен, — пообещал как можно увереннее и разорвал связь.