Если от медсестры, тогда хреново! Какая-то группа лиц явно знает куда больше, чем должна, и явно не хочет моего успеха.
— Всё, за мной! Давайте быстро сделаем дело, и пойдём гулять смело. Или как там у вас, у русских, говорится… — хмурится он, а затем разворачивается и ведёт нас по лестницам.
Мы поднимаемся по ступенькам. Мимо нас ходили люди. Не знаю всегда ли здесь суета, но мы явно сейчас в ней.
Огромные двойные двери из тёмного дерева контрастировали на фоне белого мрамора всего здания, и зайдя внутрь, мы офигели, насколько же оно огромное! Некогда храм греческому божеству, а ныне центр с кучей функций, он вмещал в себя без преувеличения СОТНИ людей только у стоек регистрации! Интерьер очень напоминал те самые американские центральные банки, которые ты видишь в фильмах: деревянные стойки у каменных и мраморных стен и колонн, куча окон, куча места, куча всего, и постоянная, просто беспрерывная суета и гомон!
Здесь будто вечный двигатель самой жизни, я уверен, тут спят, и едят, и размножаются, и умирают. Всё тут делают!
Мои друзья офигели. Мы правда такого не видели! Наш максимум — последний звонок в актовом зале, но и там был не ТАКОЙ муравейник! И если прикинуть, то становится очевидно… что жертв уже минимум около тысячи.
Один взрыв, и вокруг мясо из тысячи трупов. Всё.
«Драное дерьмо…», — понимал я масштаб ситуации, — «Просто дерьмище!»
С каждой попыткой найти идеальное решение я понимал, что его тупо нет.
— Так, детки берёмся за руки, чтобы не потеряться, и все за мной. На пары — раз-з-зобраться! — приказывает Рихтер.
Меня сразу же подхватывают с двух сторон! Словно по сигналу! А запах мяты и корицы смешивается и обволакивает нос, унося в атмосферу какого-то рождества и праздника.
Суви облепила меня слева, Катя справа. Они только этого и ждали! Но вид старательно не подавали.
— Я вообще пошутил, ну ладно, — покосился Рихтер, — За мной, не отставать!
Людей было так много, что на странного мальчика с двумя красотками совершенно не обращали внимания! А я же, почувствовав приятное тепло девичьих рук, чуть успокоился, погружаясь в пузырь безопасности.
С ними комфортно. Мне нравится их компания. И сами они мне нравятся.
Жаль, что как и любой пузырь, мой — лопнул почти моментально.
Они так близко, что любая атака по мне — и девчонок разрывает следом. Всё. Да, я понимаю, что их воскресят! Как и всех! Это не вопрос умрут ли люди. Нет, скорее всего не умрут, если тут чужого некроманта нет, который выжжет души. Здесь совершенно другая проблема в уже другой плоскости.
Здесь вопрос всей моей репутации.
Допустить бойню — облажаться по полной. Всё равно что насрать себе в штаны перед выступлением по брейкдансу! Нельзя. Абсолютно нельзя допустить жертв! Ведь они, конечно, к жизни-то вернутся, но вы знаете как больно, когда дробятся кости? Когда осколки разрывают мясо, когда ты истекаешь кровью, буквально наблюдая, как утекает твоя жизнь?
Люди, пережившие воскрешение, почти одним голосом говорят — это с тобой теперь навсегда. Ты никогда это не забудешь. А ты хочешь. Правда хочешь стереть это чувство, эту фантомную боль!
Не можешь. Ты навсегда травмирован, хотя полностью цел.
И когда я приду к власти, за тысячу психологических инвалидов и за их фантомную боль будут спрашивать именно с меня.
Так что нет, здесь не вопрос выживания людей — это вопрос моего будущего. Что так, что так — допускать этого категорически нельзя.
И это не говоря про страдания дорогих мне людей, которые могут на них выпасть! Винить себя за их боль — куда хуже, чем подставиться в одиночку против отряда магов. Как я могу допустить, чтобы эти две мои милые булочки лежали в слезах и кричали от боли? Как смотреть на мучения друзей?
Никак. Я не могу этого допустить.
И чтобы всё предотвратить, мне нужно каким-то, нахрен, чудом, найти более десятка наёмных убийц среди этой тысячной толпы. Приплыли.
«Пользователь, Анафема замечает учащение вашего пульса и спрашивает в чём дело. Доступ для него заблокирован. Передать ситуацию?»
«Да плевать. Передавай»
«Принято»
Мы идём чуть дальше, делаем ещё пару шагов, и Рой возвращается вновь.
«Пользователь, Анафема запрашивает возможность говорить с вами. Разрешить?»
«И для чего? Вот сейчас вообще не время!», — цыкаю я, — «Ладно, давай»
Слышу короткий статичный шум вроде ряби, за которым следует уже знакомый голос.
«Дай мне контроль над телом», — без промедления Бог Крови.
«Ха⁈», — я аж опешил.
«У тебя патовая ситуация. Твои друзья и любовницы будут страдать, тогда как ты и понятия не имеешь, как вычислить врагов среди этой толпы. Но я могу помочь. Я знаю. Не подав вида, я вычислю абсолютно всех. Ещё пять минут, и они умрут, так и продолжив стоять. Я могу помочь решить эту проблему буквально по пути к стойке регистрации! Просто. Дай. Контроль»
Это было так нагло, так неожиданно и так впрямую, что я даже не послал его сразу же! И он, видимо, это подметил, воспринимая как-то по-своему.
«У тебя выбор, потомок. Ты готов довериться и спасти всех, или примешь ответственность и откажешься, возможно, обрекая людей на страдания?»
«Д-да ты вообще поехавший⁈ Ты думаешь я просто дам контроль над телом чёртовой АНАФЕМЕ⁈ Ты ведь в курсе, что у тебя такое имя не просто так⁈»
«Я никого не трону. Я всегда жажду кровавой бойни, но цель у меня другая»
«И какая же⁈»
«Возвращение. Я же говорил. И я просто тебе покажу, зачем меня возвращать»
Мы подходим к стойке регистрации, за которой так же стояла какая-то девушка, которая так же едва ли не скривилась при виде Рихтера.
— Козлина, — сказала она вместо «привет», — Как трахнул, так исчезает на полгода, а как что-то надо, так с утра написывает и звонить пытается! Мой номер аж через других искал!
— Н-ну неееет же, ха-ха! Ну всё же не так! Я правда очень хотел тебе звонить, милая! Но я же очень занят, ты же должна понимать! — занервничал заместитель.
— Он ничего днями не делает! — послышался девчачий змеиный Катин голосок, — Ни-че-го-шень-ки! Да-да!
Регистраторша медленно переводит взгляд на бывшего любовника, а тот едва ли не уши прижимает, как облажавшийся кошак. Да, Рихтер определённо напоминает домашнего кошака на свободном выгуле, от которого половина котят во всём посёлке.
Но по какой-то причине девушка за стойкой всё равно нам помогла. Нашла что надо, записала куда надо, не забывая попутно ругать себя за