И хрен бы с ним. Я победил, да! Вот только…
В следующий раз что им мешает отправить просто тупо группу таких вот людей? Ну, кроме сложности их производства? Да ничего.
— А теперь вспоминаем информацию, добытую Михаэлем, — вздыхает Князев, — Прошлое руководство Америки объединило силы с Японией в каком-то проекте, для которого понадобилось собирать генетический материал в некий «Банк». Две сильные державы с технологическим уклоном работали сообща, и после этого мы находим вот это? — кивает он на труп, — Дела так себе, господа. Захват мира только что кратно усложнился.
— Короче, лучшие умы мира теперь умеют копировать чужие врождённые силы, — качает головой Вильгельм, — Раньше уникальность строилась на дарах, ведь техники и заклинания изучались. Но сейчас… уникальность Японцев в их неуникальности.
Это настолько фрустрирующая новость, что я просто…
— Давайте просто взорвём Японию, да и всё… весь остров типа, — пробубнил я.
— Ха-ха, я за! — воскликнула Алиса.
— НЕТ! — хором едва не заорали Императоры.
Мы с Алисой прижали уши. Нас наругали.
Взрослые начали думать. Ситуация кратно омрачняется. И если Вильгельм, возможно, на подрыв всего острова с целой нацией ещё согласится на крайний случай, то Виктор уж точно нет — это прямой провал задания его отца. А он, напомню, должен был здесь установить прочную власть. И вряд ли подрыв целой нации понравится другим людям.
Нам надо захватить мир деликатно. Даже пусть обычной войной! Ведь на войне будут умирать солдаты, а не… вообще все.
И вот проблема в том, что «деликатно», как выясняется — это очень теперь сложно. С такой мощью Япония просто перебьёт все наши силы, и придётся в любом случае всех подрывать. А там ведь ещё учёные Америки… и аугментации…
Обычная война сейчас опасна. Мы можем оказаться тупо слабее армии Архонтов.
— Михаэль, что с силой Анафемы? Ты ей ещё владеешь? — спрашивает Виктор.
— Анафема… — вздыхаю я.
Ох. Это… интересный вопрос. С очень, на самом деле, простым ответом.
Обычно ведь как происходило с моей силой? Я получаю огромный всплеск, становлюсь супер-убийцей-аннигилятором, и затем «пшёл нахрен отсюда в кому на год!». Или в младенца там. Или пропаду ещё куда. И главное — всегда откатываюсь!
Но тут… нет. Совершенно нет. Я остался РОВНО, ну вот прям тютелька в тютельку таким же, каким и был до нападения. Ни микрона организма не изменилось!
За одним лишь исключением.
'Всё, потомок. Это была первая и последняя помощь. В следующий раз, даже если твоя смерть будет означать мою, я клянусь, что предпочту умереть, чем нарушить эту клятву.
Всё, что ты теперь можешь от меня получить — обучение. И любая прямая помощь — лишь после моего освобождения.
Хоть ты умираешь, хоть страдаешь, хоть обрекаешь меня на забвение…
Козырь был сыгран. Остальное полностью на твоих плечах' — так он сказал.
Это же я и передал всем в зале. Все снова затихли.
Будь у нас полноценный Анафема, каким я был тогда в зале — ещё есть шанс точечного уничтожения Архонтов. Всё же, как оказалось, не зря это чудище убили! Реально чудище: как в методах, так и в силе.
Но с учётом, что Архонтов клепают они уже СЕЙЧАС, а обучаться мне надо постепенно — возможно, времени куда меньше, чем мы думали. Нельзя позволить им нарастить критическую массу силы.
Нельзя это просто оставить.
— Ещё это хрень с пентаграммой. Каждый раз сильнее возвращается. Это ещё кто… — отец пробубнил.
Все хмурились. Даже Алиса — всё же, проблемы у её любимого мужа, и тут не до веселья.
Я смотрю на свои руки. На кулак. Поджимаю губы от странного чувства. Какого-то… неприятного, но в то же время не говорящего ничего плохого.
И всё снова связано с Анафемой. Его словами.
Ощущение, будто наша встреча предписана судьбой. После того нападения я много думаю. Много размышляю над тем, кто я и для чего я. Этот день, как и сам кровавый бог — почти всегда в моей голове.
И потому…
— Я его съем, — сказал я.
Все подняли глаза. У Виктора быстрее всех пропал в них вопрос.
— Я — герцог Обжорства. Всё что сожрёт Обжорство, если потом не отрыгнёт — исчезает как суть. И я просто сожру Архонта Света — их больше не смогут производить, — пожимаю плечами, — И раз у нас уже есть действующий, то мы сможем проверить, исчезла ли его сила или нет, — качаю головой, — Всё… решается моей чудовищной натурой.
Взрослые молчали. Моя последняя фраза их очень насторожила, а тихий голос напряг больше, чем проблема с Архонтами.
Алиса подняла глаза на мужа.
— Вить, а твоим Обжорством так не сделать? — обеспокоенно спросила она.
— Мои Грехи на контрактах. У меня нет Геномов, и ключевых особенностей тоже, — тихо ответил он, пристально глядя на меня алыми дьявольскими глазами, — На самом деле, идея имеет место. Будем ловить копирки и стирать, оставим только Архонта Зверей, чтобы Алиса не окочурилась. Остальных под нож. Но для этого…
— Надо жрать человеческое мясо, — медленно качаю головой, — Если надо, я готов.
У папы перехватило дыхание.
— Миша, ты не… — подал он чуть дрогнувший голос.
— Пап, я это делал куда больше, чем ты думаешь, — улыбаюсь я, — Меня не каннибализм беспокоит, если ты о моих грустных глазах. Кое-что другое. Потом расскажу.
Отец решает мне довериться и кивает.
Все снова замолчали. Решение сожрать один объект, чтобы отключить все похожие во всём мире — выглядит будто идеальное.
— Прежде чем попробовать, нужно всё уточнить у Чумного Короля, самого Обжорства, — вздыхает Виктор, поднимаясь со стула, — Но мне он хрен что скажет. Михаэль, тебе придётся в срочном темпе обучаться этой силе. Я вытащу Барона, будет сопровождать — он обучен тебе в этом помогать. Нам нужно знать все нюансы, прежде чем пробовать переписывать реальность.
Киваю.
Обучение. Теперь это не опция, а необходимость.
— В таком случае… — бормочу я, — Можете позвать Луну?
Родители девочки на меня вопросительно поворачиваются.
— Она поможет всё это ускорить. Хочу спросить совета, — улыбаюсь.
Мне нужна Зайка.
* * *
Я сидел в тёмной комнате совершенно один, погружённый в мысли. Дышал размеренно и ровно.
Несмотря на явное беспокойство ситуацией, над которой я думаю каждую минуту, лишь отвлекаясь на мысли по поводу тех же Архонтов, сердцебиение у меня спокойное. У меня нет прям яркого волнения или стресса.