Очередное гнездо я нашел случайно, свернув в боковой тоннель. Путь дальше преграждал слишком длинный для прыжка провал и стрелочка, перечеркнутая, с крохотным нарисованным черепком под ней. Путь виднелся только в обход, по неведомым ходам, хрен знает как глубоко под землей. Это я относительно поверхности говорю, а не вообще.
Воздух здесь был гуще, насыщеннее тем самым тошнотворным запахом, который теперь навсегда въелся мне в нос. Тем самым, из-за которого у меня уже битый час нет аппетита, а ноги уже отваливаются. Тоннель расширялся, образуя небольшой карман. И там, в глубине, я застал нагромождение из обломков скал, костей, ветоши и чего-то волокнистого. Похожего на плесень.
Движение! Показалось? Сердце пропустило удар. Я застыл в проходе, привычно вжимаясь в стену и ожидая оглушительного визга, взмаха крыльев, когтей-сабель. Но из гнезда доносилось лишь мерное бульканье.
Осторожно, держа нож перед собой, я сделал несколько шагов внутрь. Пол был устлан хрустящими косточками каких-то мелких существ, похожих на крыс с непропорционально большими глазницами. И не только их, были кости и крупнее. Но я в остеологии не силен, не берусь утверждать, чьи они.
Светящаяся плесень ковром покрывала несколько знакомых продолговатых костей. Тут семи пядей во лбу быть не надо — человеческие, бедренные кости. И они, может быть, сами по себе ничего бы мне не сказали, не валяйся рядом с ними такой же понятный человеческий череп. С аккуратно проделанной дыркой в виске. Мне показалось на мгновение, что этот кто-то застрелился, но увиденные копья и луки ранее развеяли эту мысль. Хотя…
В стороне, почти полностью засыпанное осколками и перьями, лежало снаряжение. Рюкзак, не годный для того, чтобы его носили, был изодран в клочья. Из него торчали обрывки подернувшейся гнилью ткани. Оправа от очков со сломанной дужкой, одного стекла нет, второе держится, но в крошево расколото.
Я присел посмотреть ближе. Мародерством я бы это не назвал, так что без зазрений совести распотрошил внутренности рюкзака. Среди мусора мне попался металлический цилиндр, размером с фонарик, но куда как тяжелее. Сделанный из того же темного обсидиана, что и стены на этом уровне. На его корпусе были выгравированы непонятные, зазубренные символы, а с одного торца выпирал крошечный потускневший кристалл, вроде жеоды, только выпуклый.
Я не сразу решился его поднять. Кто знает, что это такое? Вдруг это какая-то местная взрывчатка, или еще что. Я ткнул в него ножом. Ничего, просто глухой стук металла о металл. Потянулся, поднял его. На ладонь он лег неестественной для своего размера тяжестью. Местный механизм? Какой-то прибор? Артефакт, за которым искатели сюда лезут? Я повертел его, пытаясь в логику, но назначение странного предмета от меня ускользало. Ничего. Просто холодная и бесполезная вещь.
В конечном итоге, будь это чем-то ценным, тысячи прочих искателей, проходящих этим лазом, непременно прикарманили бы находку. Не верю, что это я такой единственный и неповторимый удачливый скромняга, отыскавший штуковину с какой-то неиллюзорной ценностью. Но в рюкзак цилиндр все же сунул, прямо к когтю. Он занял свое место с глухим стуком. Глядишь, придумаю сам для него назначение.
Дальнейший мой путь скрывался за поворотом, прямо возле гнезда. На свежий воздух я вышел буквально минутой позже. Булькающий звук, источник которого мне выяснить так и не удалось, остался позади и больше не нагнетал.
Ровный участок, обрывающийся метровым перепадом высоты вниз. Я очень надеялся, что будут какие-то предупреждающие знаки, нацарапанные другими путниками, но таковых не было. Пришлось прыгать. Удачно, но… Сразу же что-то изменилось. Я силился сообразить, что именно, но внешне все осталось таким же, пусть и приобрело более «темные» оттенки. Замер, прислушиваясь к собственным ощущениям.
Дошло до меня не сразу. Когда мозг работает на пределе, подмечая все вокруг и анализируя каждую мелочь, я искал иголку в стоге сена, но прощелкал нечто более крупное. Вокруг меня было тихо. Нет, не просто тихо, а абсолютно, оглушительно, давяще тихо. Звенящая пустота, в которой собственное сердцебиение должно было звучать, как барабан. Но и его не было.
Щелкнул пальцами у самого уха. Ничего, ни малейшего шороха. Я кашлянул — горло занялось спазмом, но звуков я не издал. Это было похоже на какой-то вакуум, но я мог свободно дышать. Воздух был такой же, влажный и спертый, просто по какой-то причине перестал передавать вибрации. И тогда я и заметил на стене отметку. Второй уровень.
Хорошо, что я ее нашел! Панически соображая о причинах резкого снижения уровня громкости до нуля, я подумал, что таки повредил себе перепонки и оглох. Обошлось. Надеюсь… по крайней мере смена «уровня» очень логично ложится на изменение обстановки.
Мой взгляд упал на пелену этой зоны, прямо над моей головой, куда я сиганул. И я ее видел! Как нефтяную пленку на поверхности океана, переливчатую. Как пелена, едва заметная вуаль, она искажала свет и полностью убивала звук. Чертов Гаррет, мог же и предупредить…
Осторожность, с которой я продвигался, въелась в кости за последние часы. Саднило, заставляло перепроверять. Я поднял с пола небольшой камушек и бросил его вверх, на тот уступ, где был минутой ранее. Камень, пересекая невидимый барьер, не издал ни щелчка, ни стука. Он просто замер. Завис в воздухе на секунду, как если бы он забыл, что должен куда-то там лететь. Потом дрогнул и бесшумно рассыпался в мелкую пыль, медленно разлетаясь по порыву ветра. И исчез.
Как он там говорил? Снизу вверх если подниматься — тело испытывает тяжелейшие перегрузки. Неужели настолько они тяжелы, что расщепляют на атомы камень? И это я, напомню, еще в рамках безопасной зоны, едва ступил на второй уровень провала.
Мое оцепенение и размышления о том, как тут все устроено, прервало мелкое, юркое существо, которое я умудрился заметить краем глаза. Похожее на оранжевую многоножку оттенка спелого апельсина, со слишком большим количеством лапок. Чрезмерно большим. Оно неслось по тропе, явно от чего-то или кого-то спасаясь. Может, я напугал своим появлением? Хорошо что я не боюсь членистоногих — эта хреновина, размером с кошку, сама кого хочешь напугает.
И вдруг — застыло. Мгновенно. Как муха в янтаре. Лапки замерли в беге, усики-антенны — в ожидании движения. Я поднял камень и бросил туда.