Изнутри веяло запахом тлена и старого металла.
Я не трус, отнюдь. Но сердце заколотилось где-то в горле. Какая-то часть меня кричала, чтобы я разворачивался и бежал. Бежал без оглядки от этого проклятого аномального места. Мало ли, ведь с ошибками гравитации и передачи звуковых волн я уже сталкивался? С плазмой бьющей из-под земли встречался? Что эта чертовщина мне приготовит?
Но ноги сами понесли меня вперед, к этому железному изваянию. Магнитом тянуло заглянуть внутрь. И я, не помня себя, подошел почти вплотную. Рука сама потянулась к холодному металлу. Я толкнул тяжелую дверцу, и она со скрипом отъехала еще на несколько сантиметров. Внутри, прибитый железными гвоздями, располагался целый скелет.
Не груда костей, а вполне себе стоячий, пусть и в сгорбленной позе, скелет. Череп был склонен набок, как будто вопросительно, кости местами раздроблены вонзающимися с дверцы шипами. Но важно было не это.
Скелет был маленьким. Очень маленьким и хрупким. Тазовые кости были широкими и тонкими. Длинные кисти рук и ног — белыми и изящными. Это не был взрослый человек. Подросток, судя по строению девочка. Но, не помню, упоминал ли — я не остеолог, вполне могу и ошибаться.
Жестоко… я отшатнулся, стукнулся спиной о противоположную стену. Я тоже не монах из монастыря, но такое… кому в голову пришло запытать насмерть юное создание? Так я и стоял, тяжело дыша от распирающего меня гнева, с комом в горле, ненавидя то, что увидел.
Мысли рационально, Майкл.
Я отбросил наваждение и бросился изучать дальше, как будто это могло мне что-то дать. Еще бы! Объект, столь странный и чуждый, явно вырванный куском из чужого мира. Вдруг тут я найду способ вернуться?
Скелет был целым. Идеально целым. Он не рассыпался от времени, от гравитации и натяжения, кости были в правильном анатомическом порядке. Шипы на дверце были направлены так, что при захлопывании, они не поражали важные сосудистые узлы, но пробивали кости, грудь, живот и бедра, максимально прочно фиксируя того, кто внутри.
Я осторожно, преодолевая подступающее отвращение, шагнул ближе. Присмотрелся. И потянулся внутрь, сам не знаю зачем. Может, чтобы еще раз убедиться в реальности того, что вижу, а не валяюсь в бреду после съеденного таракана. Или меня так пробрали суеверные рассказы мужика наверху, что мне пожелалось отдать почести замученной бедняге?
Пальцы предательски дрожали. Но до костей я так и не дотронулся, вместо этого, я увидел еще одну деталь. Прямо под ногами, на металлическом полу, лежал маленький, почерневший от времени предмет. Медальон? Ключ? Рассмотреть было трудно.
Я замер. Рука так и осталась висеть в воздухе. Тронуть? Взять? Мысль о том, чтобы снова ограбить чужую могилу вызывала тошноту. Снова тот старпер на Последнем Причале вспомнился.
«Трогать такое не можно…»
Странный обычай. Но вполне человечный, если подумать. А этот саркофаг… что ж, вряд ли в своей жизни я увижу что-то более чудовищное, чем этот железный гроб. Я с силой отдернул руку от предмета и отшатнулся, встал. Нет, я не буду это трогать.
Отступив от железной девы, я почувствовал, что по щекам текут слезы. Ничего не понимаю. Я, взрослый мужик, видевший в жизни некоторое дерьмо, стою и размазываю сопли по грязной роже. Твою ж…
Я повернулся и вышел из каменной аномалии, твердо решив сваливать по добру по здорову. Нет там нихрена полезного, а находиться в той комнате дольше мне физически невыносимо.
Так и топал вглубь, чувствуя соленый привкус слез. Но вдруг застыл, как вкопанный. Стоял спиной к комнате, не в силах сделать следующий шаг. За спиной, в гнетущей тишине провала, оставалась она. Девочка в железном гробу. Да, опаздываю… Но хотя бы кости снять с пыточной мне по силам?
Нет, надо уходить. Идти дальше, перестать терять время. Но ноги не слушались. Что-то заставляло меня обернуться, не зов, а… неотпущенность. Незавершенность. Я четко знал, что что-то важное не сделал, и если не сделаю — всю оставшуюся жизнь об этом буду жалеть. И даже ту вещь не разглядел. Может, это был медальон? Может, там где-то было ее имя?
— Лять! Черт возьми! — Громко и грязно выругался я, ругая больше себя и свою мягкотелость.
Глупо, иррационально, даже опасно. Но я чувствовал такую отчаянную тоску, что резко развернулся и шагнул обратно в комнату. Мой взгляд вновь упал на зияющую пасть железного саркофага и на хрупкий, подвешенный скелет внутри.
Подошел ближе, чем в прошлый раз, прямо вплотную. Запах старого железа и тлена ударил в нос. Я протянул руки, чтобы осторожно снять скелет. И в тот момент, когда мои пальцы должны были коснуться костей, мир взорвался.
Сначала зрение. Оно просто отключилось. Не просто потемнело и замылилось, а будто экран монитора выдернули из розетки. На долю секунды воцарилась абсолютная, оглушающая пустотой чернота. А потом, прямо на сетчатке, вспыхнули привычные мне системные панели и меню.
Полоска здоровья. Ярко-зеленая, почти полная, и быстро бежит вверх, регенерируя. Чуть ниже полоски энергии от моих стихий. Пустые, к сожалению, серые. В нижней части поля зрения — полупрозрачные, дрожащие, затемненные иконки навыков. Ничего из доступного мне раньше не работает, в том числе и способности связанной души. Но это был мой интерфейс.
Одновременно с появлением всех присущих элементов системы, волна агонии пронзила мое тело, не дав даже вскрикнуть. Это была боль не раны, а ощущение, будто меня изнутри выворачивают наизнанку. Кости заскрипели, пытаясь принять новую, более совершенную форму. Мышцы по всему телу свело судорогой, их рвало и перекручивало. По всем нервным окончаниям ударил ток чудовищного напряжения и физической силы. Каждая клетка кричала, перегружаясь от лавины данных, которые пыталась в нее влить неведомая мне сила.
Я рухнул на колени, успев частично оглохнуть. Голова раскалывалась, в висках закручивались шурупы. Не удержавшись, я рухнул на бок и сжался в комок, пытаясь просто переждать этот ад, зажимая рот ладонью, чтобы ненароком не закричать и не привлечь чего-нибудь из мрака четвертого уровня.
Интерфейс быстро пошел рябью, рассыпался на фрагменты, красные строки кода и стал отваливаться, частями. Как будто я свалился в подпространство, но против своей воли, и поэтому меня сейчас так колбасит.
Длилось все это, внезапно, несколько секунд. Может пять, может даже десять. Но показалось вечностью. И так же внезапно, как началось, так и закончилось.
Я не получил никаких уведомлений. Когда смог мыслить ясно и видеть, следов системы я не замечал. Боль отступила, оставив после себя странную, звенящую пустоту. Я лежал на холодном каменном