— Ладно. Если ты проиграешь, то и мне жить смысла нет. — Развел он руками. — Я за тобой.
— Анна? — Перевел я взгляд на драконицу.
— Так-так-так, погодите. Я что-то нихрена не понимаю. Нет, я конечно знала, что у этой игрушки, мать ее так, есть какой-то дополнительный слой, да че там далеко ходить, на меня посмотрите, я чертова амфибия, но о чем ты? Какая угроза? С чем ты собрался столкнуться? — Говорила Анна быстро, сбивчиво, явно торопясь уложить как можно больше мыслей в короткий отрезок времени.
— Я все расскажу дальше. Но, по честному говоря, — обернулся я на нее полностью, всем корпусом, — тебе совершенно необязательно тут оставаться. Мы для тебя никто, как и ты нам, впрочем. Ты вольна жить дальше сама, без всего этого.
— Скажи, Майкл, — внезапно голос ее стал тише, грустнее, — я смогу вернуться к нормальной жизни? Когда-нибудь.
— Не знаю. — Честно ответил я, какой бы горькой не была правда. — Я пообещал кое-что вон тому парню с искрящимся мечом, но не уверен, что способен сдержать обещание. Однако, я стараюсь, чтобы сделать то, что от меня требуется. Если я достигну успеха, возможно, я смог бы вернуть тебе человеческий облик.
— Чего ты хочешь взамен? — Она поняла, что нужно торговаться. Но это было неверной трактовкой того, что я сказал.
— Ничего, — покачал я головой отрицательно, — важно то, готова ли ты сама столкнуться с тем, что узнаешь.
— Ты охрененно меня пугаешь. Знаешь, я уверена, про тебя когда-нибудь будут писать сказки-страшилки детям на ночь. — Фыркнула она, на мгновение отвернула от меня свою вытянутую морду, но затем резко повернулась обратно. — Я сдохну, если соглашусь пойти за тобой. Наверное. А если уйду сейчас — сдохну наверняка. Хреновый выбор, так что я в деле. Мать вашу… — Последнее она сказала на пол тона тише, словно пыталась примириться сама с собой.
— Илья и Юля. — Обернулся я к ребятам. — Что вы скажете?
— А у нас выбор есть? — Спросила рыжая. — А то у нас вечно все как-то…
— Есть. Я же сразу сказал, само знание может быть опасным. Но вы могли бы выйти из игры. — Кивнул я утвердительно.
— А наш статус? — Подняла она на меня влажные глаза.
— У вас еще пять дней, чтобы перешагнуть через этап. Дальше вам ничего не грозит, потому что во всей гонке больше не будет смысла.
— Что это значит? — Резко громко, даже злобно, спросил Илья, подавшись вперед. Но гнев этот направлен не на меня.
— Ты спрашиваешь, как так получилось? Я добыл то, что делает гонку бессмысленной. Я уже в ней победил. — Ответил я. — А если твой вопрос о чем-то другом, то спроси яснее.
— Я про то, что ты сомневаешься в нашем решении? В нашем выборе? После ВСЕГО, что мы пережили? — Ярился друг, никогда не отличавшийся сдержанностью.
— Постой, Илюш, — схватила здоровяка за локоть Юля. — Это хорошо, что у нас есть такой выбор.
— Почему?.. — Удивленно спросил девушку Илья.
— Потому что я хочу воспользоваться своим правом и уйти. — Сказала она, и губы ее вытянулись в тоненькую ниточку, а подбородок мелко задрожал.
— Но почему?.. — Глядел на рыжую Илья совершенно непонимающими глазами.
А я, признаться, хоть и был готов к тому, что кто-то из моих самых близких людей сегодня примет такое решение, не ожидал, что это будет так больно. Да, вот она, разница между ожиданием и действительностью. Я, закостенелый напрочь, сейчас тоже готов поддаться эмоциям.
— Я устала, — честно сказала Юля, — я всего боюсь, я вообще не сильно-то играть хотела. А тут… тут… — Сбивалась она, но все время возвращалась к рассказу. — Я уже три раза мирилась со смертями своих друзей, сама чуть не погибла, и я… не знаю, какой от меня прок вообще⁈
— От тебя было так много пользы, что ты себе и представить не можешь. — Мягко улыбнулся я, совладав с эмоциями.
— Я боюсь. Вы все, — она окинула взглядом присутствующих, — чертовы смертники, вы уже решили, что ваши жизни прямо сейчас ничего не стоят, и вы готовы отдать их ради чего? Своих мечт? А у меня — нет мечты, все что у меня было, это студенчество, неразделенная любовь и планы построить карьеру! Я всего этого лишилась, и мне нечего желать, кроме того, чтобы никто, кого я люблю, больше не умирал!
Кажется, это похоже на истерику. Но у меня нет какого-то универсального средства ее остановить. Да и, спрашивая себя, нужно ли? Я не хочу ее заставлять, не хочу, чтобы она проходила через все эти страдания, которые ей не под силу больше переживать.
— Эй, соберись, подруга! Ты же сама говорила, что все пройдет так, как должно! — Затряс за плечи ее Илья.
— Да, говорила… Но… — Она окончательно расплакалась и больше не могла вымолвить ни слова. Стояла, как бедный котенок под дождем, и плакала, горько-горько. Я словно шпагу проглотил, Илья такой же.
— Дай-ка мне руку. — Протянул я свою ладонь девушке.
Она недоверчиво взглянула сначала на меня, потом на руку, поднесла пальцы к своим губам, а затем, что-то для себя решив, вложила свою белоснежную ладошку мне, в огрубевшую и черную от крови и грязи.
Моментальный телепорт. Я перенес себя вместе с Юлей прямо над Шью-Шеот. Километров на восемь от земли. Падать будем долго. Ночь, на воздушной линии ниже снуют Вольты в перемешку с джетами. Выше уже самолеты. Звездное небо и адский холод. Но адреналин от свободного падения резко взбодрил наши эмоции.
— Юля! — Кричу я и держу ее крепко. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Хочешь, я сотру тебе память обо всем, и ты никогда не вспомнишь ничего, что было⁈
— Майкл, божечки, МАЙКЛ, МАЙКЛ, МЫ РАЗОБЬЕМСЯ! ТЫ ИДИОТ, МЫ ПАДАЕМ! А-А-А-А!
— Хочешь или нет? Ты вернешься на пол года назад, ничего с тобой не произойдет! Я верну тебя обратно, и ты больше не будешь страдать! — Трясу я ее, заставляя себя услышать.
Пять километров.
— Майкл ты идиот! Я же люблю тебя, я не хочу забывать обо всем! Я просто, просто, мне страшно! — Кричит она мне в ответ.
Четыре километра. Скорость уже чудовищная, даже вдохнуть трудно.
— Посмотри, посмотри мне в глаза. — Кричу я. — Посмотри, сейчас во всем мире есть всего несколько существ, кто сильнее меня. Они станут нашей проблемой.
— Кто они⁈ — Кричит она мне в ответ.
— Саин, Хаулл, вся их сраная братия. Я должен буду сразиться с ними. И нам всем придется пожинать плоды этого сражения, потому что я не уверен, способен ли хоть кто-то