Разумеется, я заехал и на восстанавливаемый партийный дом. Работы здесь шли полным ходом. Вокруг него стояли леса, и с улицы было видно, как наверху рабочие кладут кирпич, возводя стены нового третьего этажа. Главной нерешённой проблемой по-прежнему оставалась котельная. Старые несущие и наружные стены, лестницы уже привели в порядок, и все силы были брошены на надстройку. Здание в Сталинградскую битву пострадало не так сильно, как большинство других, поэтому были все шансы завершить восстановление и реконструкцию ещё до конца года. При необходимости можно было частично использовать уже отремонтированный первый этаж, если удастся запустить котельную до холодов.
А вот где сердце порадовалось по-настоящему, так это на строительстве нового корпуса мединститута.
Знакомое Сергею Михайловичу фундаментальное здание, которое первоначально проектировалось как Высшая партшкола, Было построено в пятидесятыхСпроектировали его сталинградские архитекторы Левитан и Симбирцев. Оба уже приехали в Сталинград и работали в тресте. Этим летом Симбирцев стал главным архитектором треста. К первому января сорок четвёртого года они должны были создать проект главного здания института.
После войны они спроектировали П-образное здание в стиле сталинского ампира. Я набросал примерный облик того, каким оно должно быть, и был уверен, что их проект окажется почти таким же. Высокие потолки, торжественные порталы, колонны, лепнина. Город-герой заслуживал именно таких зданий. Но в моей новой реальности мединститут займёт гораздо большую площадь. На месте зданий конца двадцатого — начала двадцать первого века с адресом улица Мира, дом двенадцать, где в частности разместилась пятизвёздочная гостиница «Волгоград», тоже будет мединститут. Таким образом он расположится фактически в двух кварталах центра города.
Я хотел сделать Сталинград третьим или в крайнем случае четвёртым городом страны, пропустив вперёд только Москву, Ленинград и, возможно, Новосибирск. Таким он должен стать в память о тех, кто совершил здесь невозможное: окончательно остановил нацистскую гадину и погнал её прочь на запад. В память о каждом, кто здесь воевал, кто безвинно погиб в страшных во время страшных бомбежек.
На этой территории сейчас шло активное восстановление. В ближайшее время здесь начнут размещаться кафедры мединститута и общежития для студентов и сотрудников. В будущем, после завершения строительства главного П-образного корпуса, всё это, возможно, снесут и выстроят что-то в том же стиле: жилой дом для преподавателей, дом аспирантов и студентов, клуб или даже Дворец Культуры института, спортивный комплекс, а возможно, и дополнительные учебные корпуса. Но это всё будет лет через десять, а то и позже. Сначала надо сделать то, что можно нужно сейчас.
На месте будущего главного корпуса разбор завалов уже закончили. Шла тщательная подготовка площадки. Торопиться здесь было некуда: это здание станет одной из визитных карточек восстановленного Сталинграда, и спешка ему ни к чему.
Схожая судьба ожидала и территорию во дворе восстанавливаемого старого партийного дома, и развалины напротив института через будущую улицу Володарского. Никаких жилых домов здесь не будет. Только административные здания, в которых разместятся партийные, советские и хозяйственные органы области, города и городского района. Возможно, концентрировать всю власть на таком небольшом пятачке не вполне правильно. Но сейчас это даст огромную экономию людских и материальных ресурсов, дефицит которых будет преследовать нас ещё не один десяток лет. А когда страна залечит страшные раны войны, можно будет что-то и пересмотреть.
Особенно деятельно шли работы на одном из домов во втором квартале. Здесь немецкие пленные не работали: только большая наша строительная бригада и несколько черкасовских. Этот трёхэтажный дом, восстанавливаемый по «старинным» технологиям и исключительно из материалов, отобранных на развалинах, рос как на дрожжах. Каждый раз, когда я здесь проезжал, казалось, что за прошедшие сутки он вырос ещё на несколько рядов кирпичей.
Он должен стать общежитием для студентов и почти бездомных преподавателей. Таких, например, как Елена Викторовна Андреева. Она получит здесь комнату, а её муж, второй секретарь горкома, наконец-то перестанет ночевать на работе.
Так что на обед я вернулся домой в великолепном настроении. Маша открыла дверь прежде, чем я успел постучать. Посмотрела на меня и улыбнулась. Просто улыбнулась, без слов. И этого было достаточно.
Глава 4
В конце рабочего дня я вспомнил ещё одну мрачную историю о незаслуженно забытом герое Сталинграда.
После того как сознание пришельца из будущего слилось с моим, я по-прежнему остался Георгием Хабаровым. Никакого конфликта двух личностей не было и нет. Просто ко мне подселился человек двадцать первого века, и его знания органично вплелись в мою память. Иногда они словно дремали в глубине сознания, а потом внезапно всплывали на поверхность, будто вспышки озарения.
Сегодня так и произошло. После письма из Липецка я вновь задумался о своём однополчанине лейтенанте Афанасьеве Иване Филипповиче, который большую часть обороны знаменитого дома командовал его гарнизоном. История эта была непростой и требовала пояснения. Сержант Яков Федотович Павлов командовал группой, захватившей дом, оказавшийся на нейтральной полосе, и потом первые три дня удерживавшей его. Затем к ним пробился лейтенант Афанасьев с подкреплением, и впоследствии именно он командовал обороной дома. Почему дом назвали Павловским, мне как офицеру и бывшему командиру роты понятно. Как только Павлов занял здание, в донесениях и на картах оно стало фигурировать именно как «дом Павлова». И никому в боевой обстановке не придёт в голову восстанавливать какую-то «справедливость» в названиях. На войне есть дела поважнее.
По-настоящему несправедливо поступят позже, когда Павлов получит Золотую Звезду, а Афанасьев за тот же подвиг не получит ничего, о нем получилось просто забыли. Но это пока ещё впереди, и, может быть, я смогу вмешаться в ход событий. А вот в историю другого героя нужно вмешиваться немедленно. Его нужно просто спасать.
Среди участников обороны легендарного дома был Анатолий Николаевич Курышов. По имени-отчеству его никто еще ни разу не называл, а называли просто Толиком или Толей, потому что ему было всего одиннадцать лет.
Летом сорок второго пятиклассника Толика, жившего в Пензенской области, мать отправила на каникулы к тёте в Сталинград. Простая колхозная доярка, муж которой воевал, наверное имела очень отдаленные представления о географии. И вместо беззаботного летнего отдыха мальчик оказался в самом пекле войны. Эвакуироваться он не смог. Семья родственников погибла на его глазах во время бомбёжки. Он сам каким-то чудом остался жив и в итоге оказался в подвале дома Павлова. Там он в очередной раз едва не погиб: забредший