Смена сценария!
Загрузка!
Выбор приоритетов!
Приоритет задан!
Запуск!
Бух!
Мир проматывается передо мной с хаотичной скоростью, будто меня поместили в центр некой капсулы с прозрачными стенками, а всё вокруг меня летает с той стороны по кругу.
И, внезапно, я вижу себя со стороны — нейронафта, который лежит в грязи и стреляет по гигантской бионической многоножке.
Получается, такой взгляд со стороны, будто ты смотришь кино.
Выстрел! Ещё один выстрел!
Я — точнее нейронафт, не успевает перезарядить оружие, как многоножка снова нападает. Раскрывается, и из её хари выстреливает щупальце, которое я успеваю перехватить, но оно вырывается и присоска впивается в мою шею. Затем тварь впрыскивает в меня кислоту, проходит около минуты, и многоножка начинает меня жрать, тупо высасывая мои растворившиеся внутренности изнутри, как мы пьём коктейль.
А я смотрю на это со стороны, наблюдая за своей смертью, будто за жизнью рыбки в аквариуме.
В этот момент мир там, с другой стороны, затемняется, и я вижу второй вариант развития событий, в котором я успеваю перезарядиться, даже вскочить на ноги и открыть огонь по твари, которая реально, мгновенно, уходит с линии огня, и я не могу её подстрелить. Пробить её броню, даже кислотной картечью или пулями.
Кормёжка повторяется и снова погибаю, как корм, останки которого затем обратятся в жижу и станут частью этого мира — питательной средой для поглощающей всё и вся плоти Лабиринта.
Снова затемнение. Третья попытка. И снова неудача. На этот раз я пытаюсь заныкаться в одной из биомеханических конструкций и, сидя в схроне, как в норе, чтобы прикрыть свой тыл, завалить многоножку, которая успевает меня догнать, прежде, чем я добегаю до ближайшего укрытия.
И меня снова жрут!
Опять и опять!
Каждый раз, даже тогда, когда я меняю оружие и пытаюсь убить тварь из пистолета или зарубить клинком, я терплю неудачу.
Корм!
Это — какое-то проклятье!
Наваждение! Морок! Будто я отыгрываю уровень за уровнем и, всё время, проигрываю эту схватку, словно на мне лежит печать неудачи.
Стоп!
Мир замирает! Останавливается. Погружается в темноту, в которой я остаюсь наедине с собой и со своими мыслями.
«Нахрапом её не взять, — думаю я, — она — слишком быстрая и резкая. Я толком мне могу в неё попасть. Мой единственный шанс, поймать момент, когда многоножка раскрывается перед броском щупальца, и засадить ей картечью прямо в башку, в эту гнусную харю! Вогнать порцию стали с кислотой в эту дыру, которая называется ртом! Чтобы её разбросало на сотни кусков! А потом я использую эту тварь, чтобы насытить симбионта и накормить Червя. И для Паука работа найдётся. Слишком прочная броня у этого монстра. Как раз для меня!»
Остаётся только убить многоножку и выпотрошить её до самого нутра, до костей, если они вообще у неё есть.
И у меня появляется план. Надёжный, — как швейцарские часы.
«Я должен отстрелить все её конечности, — все её сорок ножек, точнее рук, с помощью которых она передвигается. Или отрубить их нахрен клинком, чтобы не тратить кислотные заряды. Но скорость её передвижения запредельна даже для меня. Она, будто телепортируется с места на места. хрен в такую попадёшь!»
В этот момент я вспоминаю ту мысль, которая пришла в мою голову. помните, когда я увидел, что глазницы этой твари заполнены слизью и тьмой.
«Что если, — продолжаю я, — она слепая. Точняк! Она меня не видит в прямом смысле этого слова. Она наблюдает за мной из своей паутины. По секторам. С просчётом траектории движения из одной ячейки в другую. А если это так, то она предугадывает мои действия. Работает на опережение из другого временного слоя. Отсюда и берётся её невероятная скорость перемещения. Или же она наводит на меня некую аномалию, отчего мне кажется, что я стреляю быстро, а на самом деле, я действую, как варёный, с замедлением. Поэтому я и не могу, в неё, как следует, попасть. Глаза меня обманывают. Значит, — я, мысленно, улыбаюсь, — они мне сейчас не нужны. Я буду целиться своим разумом, а убивать руками! Поехали!»
У меня, в сознании, раздаётся щелчок. Мир снова запускается, и я оказываюсь на том же месте, откуда я и начал погружение в глубины своего разума.
Лежу в грязи, с двумя зарядами в ружье, и на меня напирает многоножка.
Только на этот раз, я закрываю глаза. Мне, до чёртиков, не хочется этого делать, но я, для себя, всё уже решил.
Передо мной расстилается паутина. И, в этой сетке, я, как в прицел вижу, что тварь заходит на меня справа. Быстро перемещается. Расстояние бешено сокращается.
Семь метров! Пять! Четыре!
Я играю в поддавки, давая многоножке ложную надежду, что я, просто за ней не успеваю.
Тварь перебегает из одной ячейки в другую.
Три! Два! Один!
Я откладываю ружье и, быстро кувыркнувшись в сторону, извлекаю из-за спины клинок.
Рывком, встаю на ноги, видя у себя в голове, как на меня, из темноты подсознания, вылетает бионическая многоножка, а за ней тянется призрачный шлейф из…
Эпизод 6. Жалости_нет
За тварью тянется призрачный шлейф из её собственных контуров.
Это, — как видеть призрака, только сотканного из десятков образов, перетекающих один в другой, и, каждый из этих образов повторяет движение исходника, только в разные моменты времени, с разными движениями.
А самое интересное, — в этой сетке я вижу следующее движение многоножки ещё до того, как она его сделала.
Это даёт мне временной лаг на подготовку к отражению атаки.
Хоп!
Я поднимаю клинок над головой, и, следя за тварью, быстро-быстро отступаю, одновременно уходя в сторону.
Ширх!
Я рублю наотмашь, сверху-вниз и, по диагонали, видя, что тварь поднимается надо мной, изогнувшись, как кобра.
Бух!
Судя по сопротивлению, лезвие врубилось в её конечности, и отсекло пару из них.
Я слышу нарастающий шелест и, такое характерное сухое клацанье костяных пластинок друг об друга.
Звук тоже работает на меня. Помогает выстраивать картинку в голове, дополняя образ в сетке.
И…
Понеслось!
Многоножка атакует меня.
Справа!
Слева!
Точно гремучая змея.
Выпад!
Я прогибаюсь, уклоняюсь от её удара костяным панцирем, как молотом. Звук такой, будто надо мной просвистела булава.
Припадаю на одно колено, и, наблюдая за тварью из сетки, зная все её ходы наперед, наношу жесткий рубящий удар от