Существо пытается закрыться от чернеющего над ним дула, а я, медленно, точно сплёвывая каждое слово, произношу:
— А теперь… сожри это-на… сука!
Жалости здесь не место.
Я придавливаю спуск дробовика, зная, что выстрел в упор кислотной картечью превратит башку твари в фарш.
Я почти дожимаю крючок, как, неожиданно, прямо в воздухе передо мной возникает сообщение, совсем, как в игре или в фантастическом фильме.
Внимание!
Выбор действия, которое повлияет на следующую конфигурацию слоя!
(Убить) (Не убивать)
Примите решение!
Пошел обратный отсчет!
Сообщение сменяется цифрами:
10… 9… 8… 7…
А я стою с оружием на изготовке над тварью, и хрен его знает, что мне делать дальше!
Эпизод 7. Сотканный человек
— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — ругаюсь я.
Время идёт, а я не имею ни малейшего понятия, как мне поступить в этой ситуации.
«Убить тварь? Не убить? И, как это может повлиять на конфигурацию следующего слоя, чем бы это нахрен ни было⁈ Скорее всего, это, — что-то вроде альтернативного сценария, когда от твоего решения будет зависеть концовка, чуть не добавил: „игры“».
6… 5… 4…
Продолжает отсчитать безмолвный метроном. Не думаю, что это — бред, или — плод моего воспалённого воображения. Или — глюк в Сотканном мире. Реальность здесь может превзойти самую изощрённую фантазию.
Мой палец почти дожимает спусковой крючок ружья. Ещё миллиметр и я снесу башку этого существа, которое молит меня о пощаде, и оно — реально боится сдохнуть.
Ему страшно! Понимаете? Этой твари страшно до усрачки! И оно хочет жить! Этот обрубок. Червяк или слизень, который только отдалённо похож на половину изуродованного человеческого существа. ЭТО — боится сдохнуть!
Во мне, сейчас, на самом деле, борются две сущности — светлая и тёмная. Одна за то, чтобы убить тварь. Вот так, запросто. Чик, и готово! Как вам сморкнуться. А другая мне точно говорит, нашептывает на ухо: «Сможешь ли дальше с этим жить, а? Сможешь?»
И я уже знаю ответ на этот вопрос. С большим трудом, будто мой палец, кто-то с силой удерживает со стороны, я отпускаю спуск дробовика, и убираю ствол от башки твари.
— Мотай отсюда! — говорю я существу, будто оно меня может понять, и делаю шаг назад, сходя с тех ошмётков и щупалец, которые за ним волочатся.
3… 2… 1…
Сообщение досчитало до конца. Строчка пропадает и её сменяют другие:
Вы сделали свой выбор!
Конфигурация следующего слоя будет изменена!
Вам доступна опция: «Трансформация»
Запомните! Время принятия решения пять секунд!
На этом строчки гаснут, и я остаюсь наедине с собой и, со своими мыслями о том, что это я сейчас увидел.
Сотканному миру снова удалось меня удивить. Либо, — это были происки Некто. Либо моё сознание само выстроило подобную картинку, и я разговаривал сам с собой, через эти сообщения.
Типа, такого раздвоение личности, когда одна половина — более прошаренная, и уже давно живущая здесь, даёт советы другой половине, чтобы вытащить её из очередного дерьма и прокачать.
Представьте, что я учу сам себя, при этом, оставаясь инкогнито. Как бы протягиваю сам себе руку помощи из будущего — от сущности, которая уже знает, что там произойдёт, и, как мне не наломать дров в настоящем.
Пофиг!
Всё потом!
Иначе думая обо всё об этом, можно свихнуться.
И, да, если вам кажется, что вы сходите с ума, то вам это не кажется…
Я провожаю взглядом существо, которое я не убил. Оно ползёт в туман. Под его прикрытие, надеясь, что эта — серо-белая молочная пелена сможет его скрыть.
Существо явно хочет доползти до ближайшей биомеханической конструкции. туда, откуда оно и выпрыгнуло, когда решило на меня напасть.
До него метров тридцать-сорок. Точнее, из-за тумана и не скажешь.
Щупальца и ошмётки плоти волочатся за тварью. И она, весьма резво, оставляя за собой след из чёрной жижи, быстро переставляя свои трёхпалые конечности, ползёт к своему укрывищу.
Надеюсь, что там её не ждёт новая многоножка — этот бионический экзоскелет, в который существо вползёт, и всё начнётся сначала.
«Тогда, — грош цена моему милосердию! Буду убивать в Сотканном мире всё, что шевелится! И даже мёртвая ткань, здесь, может обрести подобие жизни. Надо помнить об этом, если я захочу отпустить очередного монстра».
Не успел я об этом подумать, как я замечаю, что в тумане, на самой границе моего зрения, метнулись серые тени. Множество теней. Небольшие существа.
Я целюсь в туман. Жду. Кто там придёт в очередной раз.
Тварь, которую я пощадил, уже почти скрылась в этой хмари, как, неожиданно, словно из ниоткуда, с разных сторон, к ней подлетают те серые тени.
Хоп!
Хоп!
Я сразу же узнаю тех недомерков. Помните? Мелкие уродцы — карлики с ножами и топорами, которые хотели меня зарезать.
Так вот, они, как стая крыс, с писком и уханьем, бросаются на существо, и начинают рвать и кромсать его плоть, отрезая от неё куски желеобразного мяса.
Я смотрю на это через прицел дробовика. Тварь мечется, катается из стороны в сторону, пытаясь сбросить с себя этих уродцев. Но эти падальщики не сдаются. Они висят на существе, как пиявки и режут, и режут его!
Раздаётся чавканье. Уродцы вгрызаются в плоть существа и пожирают его заживо.
Страшная смерть!
Ты видишь и чувствуешь, как, постепенно, становишься кормом, и уже ничего не можешь с этим поделать.
Тварь уже не пытается сопротивляться. Она тупо лежит в грязи. Часто дышит. не может заорать и только вытягивает вверх руки, точно взывая к небесам.
У меня к горлу подкатывает ком. Не то, чтобы меня впечатлило это зрелище. Проста там, где-то внутри моей оболочки, шевельнулся человек. И я хочу избавить это существо от страданий.
Тварь, точно прочитав мои мысли, приподнимает свою башку над грязью, и, (Я могу вам в этом поклясться!), что оно, вперившись в меня своими пустыми глазницами, вздрагивая под тяжестью навалившихся на неё уродцев, едва заметно мне кивнула, смирившись со своей участью.
Конечно, мне могло это почудиться сквозь туман, но я уже принял решение.
Тщательно прицеливаюсь и нажимаю на спуск.
Бах!
Приклад, уже привычно, толкает меня в плечо. кислотная картечь вылетает из ствола плотным снопом.
Бух!
Звук такой, точно я попал в баллистический гель.
Картечь разом сносит башку существа, прожигает его плоть и, заодно, превращает в дымящийся фарш карликов, разрывая из тела в клочья, и забрызгивая их каплями