Что это такое — город Древних?
Спрашиваю я у Анаморфа, и добавляю:
И, как мне найти там артефакт судеб, чем бы это ни было?
Существо отвечает мне не сразу, точно раздумывает. А затем, выдаёт:
Город Древних — это осколок моего мира, который оказался здесь, в Лабиринте. И врос в плоть этого мира. Ты его сразу узнаешь, даже после изменения, в нём остался дух прошлого величия и… абсолютной чужеродности для твоего разума. А артефакт…
Существо снова задумывается:
Это — преобразователь. Нет смысла объяснять, для чего он нужен, если ты его не найдёшь, а если найдёшь, то сам поймёшь, как он работает.
«Чем дальше, тем страннее, — думаю я, — пойди туда — не знаю куда, найди то, не знаю, что. И, не отступить! Теперь я могу переть только вперёд!»
Как мне дойти до города Древних?
Спрашиваю я существо.
Поток тебе не поможет!
Быстро отвечает мне Анаморф.
Город Древних находится на отшибе Лабиринта. На задворках этого мира. К нему нет прямого коридора, или понятной дороги. Он не обозначен на твоей карте. Ты его или найдешь, или нет. Точка!
Этот разговор уже начинает меня бесить. Это — не считая того, что я вешу над землёй, опутанный щупальцем, с крючками в спине, и, в полупридушенном состоянии. Но, и выхода у меня нет. Я должен выудить из этой твари всю возможную информацию!
Мне, что, искать его по запаху или тупо бродить в Лабиринте, пока ноги сами к нему не вынесут, или я не сточу их по колени?
На этом моменте мне показалось, что Анаморф, — эта башка, как-то по-другому на меня посмотрела. Возможно, мне это — только показалось, а может быть и нет. Но, тем не менее, тварь продолжает:
Почти угадал! Город Древних сокрыт от остальных. Ты должен найти его по наитию. Идя на его зов, если ты его вообще услышишь. Гиблое место. Совершенно непонятное для твоего уровня развития. Наполненное страхом и ужасом, а ещё тварями, с которыми ты ещё здесь не встречался. Которые, когда-то, попали в него из моего мира, а также из этого, и так не смогли найти из него выхода. Застряли там навсегда. И, теперь, они ждут вновь прибывших, чтобы их сожрать! Или жрут самих себя. Воспроизводят себе подобных и снова жрут!
«И, почему я этому не удивился? — присвистываю я. — А?» И спрашиваю:
Они — каннибалы?
Да.
Отвечает мне Анаморф.
Они стали частью этого места. Частью Сотканного мира и частью города Древних.
Их можно убить?
Я стараюсь выудить из существа всё доступную информацию, чтобы прикинуть, как мне действовать дальше.
То, что уже мертво…
Начинает Анаморф.
Убить невозможно, но то, что имеет подобие жизни, можно уничтожить, если разорвать связь между хозяином и его рабом!
«А ты мастак, — говорю я сам себе, — разговаривать загадками. Но, и этого достаточно. Как я думаю, за каждой тварью города Древних стоит призрак — его теневой кукловод, который дёргает за ниточки. Если я смогу рассечь эти нити (Снова нити!), то оболочка падёт. В любом случае, мне придётся всё делать с колёс, с ходу, действуя по обстоятельствам. А ещё… — мысль так и хочет сорваться, — и я продолжаю, подводя к тому, что мне важно сейчас узнать».
Город Древних — это аномальная зона, даже по меркам Сотканного мира?
Существо медлит с ответом. Только смотрит мне в глаза своими плошками, и в них я вижу своё отражение — нейронафта, который знает, что такое смерть, и ещё лучше он знает, как забирать жизни.
Да…
Начинает Анаморф.
Я бы назвал это зоной с другой физикой. Местом, где сходится несколько измерений, а слои так сильно переплетены, что уже не важно, какой из них настоящий, а какой — это — всего лишь видимость — проекция реальности Сотканного мира. Всё там иллюзия, и всё там хочет тебя убить, даже если тебе кажется, что подобного существа не может быть на самом деле.
«Ничего не понятно, — я улыбаюсь, — но очень интересно. При любом раскладе, я — в игре. И, рискну».
Что мне делать с артефактом судеб после того, как я его найду?
Спрашиваю я.
Оставь его себе.
Отвечает мне Анаморф, и, затем, как бы усмехнувшись, добавляет:
Если сможешь!
Я не обращаю внимания на эту подколку и говорю, стараясь вложить в интонацию, как можно больше стали:
Тогда, я готов!
Едва я это произнёс, как тварь меня отпускает. Щупальце расплетается, и я лечу вниз с головокружительной высоты, плюхаясь прямо в жижу.
Бух!
За мгновение до удара, нити с крючками, которые впились в мою спину, резко дёргаются, выдираются из плоти вместе с мясом, как если бы вы выдернули леску с крючком из губы карпа, и уносятся в туман.
Этот рывок смягчает падение, хотя и становится пыткой. Одно меня успокаивает — Червь быстро меня залатает, и раны под лопатками вскоре перестанут кровить.
Я поднимаюсь на ноги. Не сводя глаз с Анаморфа, чья башка маячит на высоте в тумане, проверяю оружие.
Нож.
Пистолет.
Клинок.
Дробовик.
Всё при мне.
Ничего не потерял.
Башка твари, по-прежнему пялится на меня, а затем, задвигается вместе с руками, обратно в щупальце, и оно втягивается в оболочку, в верх Анаморфа, и этот колосс, медленно и неторопливо исчезает в тумане, будто его здесь и не было.
Мавр сделал своё дело — мавр может уходить.
Я уже собираюсь уходить. Нужно линять с этой Свалки, и, побыстрее. Всё, что мне нужно, я уже здесь сделал. Пора переходить на следующий уровень. Ещё бы знать, как услышать зов этого города Древних? Мне, что, должны насвистеть в ухо? Или нашептать? И спросить не у кого!
Как только я закончил эту мысль, у меня в голове раздаётся голос Анаморфа. Так сказать, последняя подсказка на сегодня.
Слушай свою кровь! Она тебе подскажет!
Голос затихает, и я остаюсь один на один с Сотканным миром, и мне к этому не привыкать.
Паук стоит рядом со мной. Уже подбежал, едва я плюхнулся в грязь. И, судя по жжению под лопатками, Червь уже принялся